Эпоха Сочувствия Том 1: Балы и бомбы - Святослав Владимирович Макаревский

молодости… И пальцы тонкие… А ведь она могла быть более… приземлённой в своих мечтаниях… Вместо того, чтобы как члены Клуба Реформ, сидеть и думать о маловероятном, понемногу помогать людям… Например, роженицам – Лиомелина умела полностью избавить их от боли… Ведь как было бы хорошо родить в спокойствии, а не мучаясь… Хлороформ применять умели совсем немного врачей и акушерок…

Лиомелина внезапно переключилась на Ксардию – подсознание работало быстрее, чем, собственно, сознание. Девушка всё время чувствовала себя не слишком хорошо – на балу морщилась, на ужине… А не могла ли Ксардия забеременеть? Этого ещё не хватало! Тогда, если она беременна и если родители её узнали об этом, их срочная попытка выдать дочь за богатого старика вполне объяснима. Хотя беременная? Нет-нет…

Нет-нет, родители ничего не знают о беременности Ксардии, если таковая беременность вообще не плод разыгравшегося воображения Лиомелины.

«Нет, Лима! Нужно не думать о том, беременна она или нет, нужно думать о том, как её вытащить!»

Похоже, старшим Ваэрдэтси придётся вправлять мозги. Очень неприятно и грязно… Лиомелина неоднократно временно разжигала определённые эмоции в сознании собеседников, но никогда и не пыталась конкретно изменить их… сломать и переделать по-своему… Ну, прямым воздействием своего дара, а не словами. Это всё-таки не очень правильно, это похоже на насилие… Но когда не останется других вариантов…

«Имею ли я право изменить другого человека против его воли… если этот человек станет лучше, чем был до этого?» – спросила она себя и тотчас же добавила: «А кто решает, что такое лучше, а что нет? Я, что ли?»

И ответила: «Получается, что я…»

И опять она полезла в дебри величия, значимости и славы… Да, она одарённая – и больше ничего… Лучше бы действительно роды принимала.

Лучше принести немного пользы, чем не принести вообще никакой.

И сейчас как раз её шанс… Впрочем, у неё уже был опыт…

9 лет назад

Энаццо сидел на краю деревянного табурета, морщась, когда Лиомелина прикасалась к разбитой брови. Сейчас было уже значительно лучше… Да и не был он серьёзно ранен … так, незначительная ссадина, однако и ссадина эта заставляла её сильно волноваться. Ей очень не хотелось, чтобы дураки убили Энаццо… А с них сталось бы… Особенно, если он догадался сказать что-нибудь не то про монархию, не то про армию, а Энаццо мог… Не так долго Лиомелина его знает, но достаточно…

– Сиди спокойно, – прошептала она, обмакивая ватный тампон в розовую мазь с запахом календулы. – Ты же не хочешь, чтобы я тебе в глаз капнула?

– Нет, спасибо, – его голос перешёл на шипение, когда она опять коснулась ссадины. Лиомелина озабоченно посмотрела на него. Может, стоит воспользоваться своим даром… Вроде, ему не особо больно, но…

Наклоняясь в разные стороны, она посмотрела, нет ли где ещё ран.

– Конечно, я очень благодарен, что ты меня сама решила… – начал он.

– Да, я ещё делаю всё бесплатно, – заметила она. – Впрочем, зная тебя, ты бы вообще не стал ничего с этим делать…

– Не стал бы, – тот шмыгнул носом. – И я не геройствую, просто это… не стоит твоих усилий…

– Это кто ж тебя так приложил?

За открытым окном послышались громкие весёлые голоса и звуки труб.

– Вот они, вернее, один из них, – скосился в сторону окна Энаццо. Лиомелина вышла на балкончик и выглянула – по улице шли то ли юнкера, то ли пажи, в общем, воспитанники военного училища.

Мимо неё прожужжала крупная оса, Лиомелина испуганно отмахнулась и поспешила вернуться в квартиру, пусть там было ещё душнее, чем снаружи.

– Хорошо, что я тебя встретила. А то в такую погоду может и загноиться, и тогда всё серьёзно. Люди и от царапин умирали, – сказала она Энаццо. Тот угрюмо промолчал. – А с чего тебя ударили?

– Друзья Эррона, ревнуют, – отшутился он. – Обиделись, что он во мне нашёл единомышленника.

– А если серьёзно? Или ты собираешь секретничать? – она постаралась звучать немного раздражённой.

– Ну, я первый начал… Вернее, я первый ударил, – поправился Энаццо. – Начали-то они, с оскорблений.

– И ты не нашёл ничего лучше… – тяжело вздохнула она. Ну зачем, зачем лезть в драку? Тем более, ему, студенту, отродясь в драках не участвовавшему… И против воспитанника пажеского корпуса, где обучались военному делу самые высокородные люди страны…

– Надеюсь, ты его не сильно приложил, – пробормотала она.

– Почему? – он попытался нахмуриться, но тотчас же тихонько зашипел.

Ладно, это не очень болезненно, пускай шипит, зато больше в драки лезть не будет.

– Потому что это был благородный человек. И если б ты его побил…

– Да, ты тут права, – согласился он. – Наследник барона. Но, в любом случае, мой удар он парировал, вломил мне… не очень сильно… Надо было ему между ног целить!

Лиомелина и без использования дара могла понять, что Энаццо не очень удобно сейчас перед ней признаваться в своей слабости. С другой стороны, это правильно… Главное – по крайней мере, для неё – это сила моральная, а не физическая.

– Ладно, я думаю, на этом всё, – сказала она, рассматривая влажные от мази ладони.

Тихо затренькал дверной колокольчик. Энаццо попытался подняться.

– Сиди пожалуйста! – требовательно сказала она. – И уясни: я не ребёнок, чтобы мне прислуживать!

Сделав шаг, Лиомелина остановилась.

– Я понимаю, что наше общество так устроено, что с женщиной как с ребёнком обращаются… Но, пожалуйста, дверь я и сама способна открыть!

Энаццо немного непонимающе и беспомощно развёл руками.

Глупо, конечно, злиться на него за то, что он действует так, как его учили и как многие девушки от него бы ожидали. Но Лиомелина-то и злилась из-за драки… Вернее, из-за агрессивной реакции на оскорбление… Что же за оскорбление такое, хорошо бы узнать, да…

Колокольчик у двери продолжал переливаться звоном. Лиомелина открыла – на пороге стояла девушка в вуали.

– Извините? – спросила Лиомелина, а затем догадалась посмотреть сквозь тёмную мелкую сетку – знакомые черты лица.

– А, это ты, Диарни… Зачем такая конспирация?

– Не знаю, – поморщилась она. – Можно пройти?

Лиомелина пропустила её и закрыла за ней дверь. Энаццо, между тем, застёгивал жилет.

– Нет-нет, я тебя не выгоняю, – проходя в гостиную, сказала она, подняв руку.

– Я думаю, я уже в полном порядке, – ответил тот, немного нервничая.

– Энаццо, можете, пожалуйста… не подслушивать нас, – попросила его Диарни. – Я тут по женским делам…

Лиомелина помрачнела. Так и чувствовала, что неспроста Диарни в вуали явилась…

– Я пойду, завтра увидимся! – попрощался Энаццо и, не надев до конца сюртук и чуть не забыв прихватить шляпу, скрылся за дверью.