Рука Короля Солнца - Дж. Т. Грейтхаус

Она посмотрела на меня блестящими глазами, обведенными красной краской.

– Кто это, капитан? – спросила она.

– Я…

Один из солдат ударил меня. Я сплюнул кровь и замолчал, решив, что буду говорить, когда увижу дядю.

– Предатель Глупый-Пес, – сказал капитан. – Он ищет аудиенции Солнечного Короля.

Она отшатнулась от меня, и я почувствовал клин ее воли на узоре мира, когда она потянулась к колдовству. Сделав глубокий вдох, она успокоилась, но я видел, что она готова в любой момент призвать огонь.

– Ждите здесь, – сказала она. – Я сообщу о нем.

Она распахнула дверь, и я увидел просторную комнату, бо́льшую часть которой занимал высокий стол с картами, где деревянные фигурки превращали сражение в игру Камней. Среди множества мужчин и женщин, окружавших стол – кто-то докладывал, кто-то спорил о плане дельнейших действий, – мое внимание привлекла пожилая женщина, чья спина стала сгорбленной, а на лице появилось еще больше морщин, чем я помнил, но это, несомненно, была моя бабушка.

У меня появилась надежда, смешанная с печалью.

Рядом с бабушкой стоял мужчина, который мог быть только Хитрым-Лисом, хотя он сильно изменился с тех пор, как я видел его много лет назад в поместье отца. Железная чешуя доспехов прекрасно на нем сидела, но на ней осталось множество следов от ударов. На нем не было короны или других знаков, которые указали бы, что он претендент на Солнечный Трон, однако сама комната и то, как другие оставляли вокруг него свободное пространство, с уважением реагировали на взгляд и нахмуренный лоб, выделяли его с такой же определенностью, как тетраграмма Голоса императора.

Молодая ведьма, охранявшая дверь, подошла к Хитрому-Лису и что-то прошептала ему на ухо. Морщины у него на лбу стали глубже, и рука поднялась, чтобы погладить белую прядь в огненной бороде.

– У нас гость, – сказал он, и разговоры в комнате смолкли.

Капитан подтолкнул меня вперед. Я споткнулся, ввалился в комнату со связанными за спиной руками и встретил оценивающий взгляд дяди.

– Я бы сказал, что рад тебя видеть, племянник, – проговорил Хитрый-Лис, – но сомневаюсь, что нашу встречу можно описать такими словами.

Я опустился на колени и прижался лбом к полу.

– Я должен просить у тебя прощения, – сказал я. – Я вступил в схватку с патрулем в Норе. Возможно, эти легионы пришли сюда за мной.

– Встань, – сказал Хитрый-Лис. – Мы найэни. Мы не кланяемся и не унижаемся, как завоеватели.

Я поднялся на колени, а потом встал – мне помогла грубая рука солдата, который меня привел.

– И я снова прошу прощения. Я вырос среди сиенцев и знаю их обычаи лучше, чем законы своего народа.

– Ты слишком высокого мнения о себе. – Хитрый-Лис указал на карты. – Сиенские войска пришли сюда не за тобой, а для того, чтобы уничтожить восстание. Когда они в прошлый раз загнали нас в угол, наши ведьмы сумели спастись, чтобы начать все сначала. Но сейчас тех, кого мы посылаем, чтобы сообщить о нашем сражении, наши враги уничтожают, как только они оказываются за стенами крепости, – и не только при помощи молний, но и ветра. Империя получила новую магию после того, как покорила другую страну. Они нашли способ помешать нашему спасению и теперь намерены положить конец войне, состоявшей из засад и отступлений, устроив последнее, решающее сражение.

– В таком случае я должен просить прощения и за это, – сказал я. – Империя украла магию ветра у народа Ан-Забата – при моем невольном участии. Но в процессе я познал жестокость империи.

– И зачем ты пришел? – спросил Хитрый-Лис. – Чтобы умереть вместе с нами и получить прощение?

– Если вы попросите меня, то да, – сказал я и, глядя мимо него, попытался отыскать бабушку. Она смотрела на меня холодными глазами. – Я получил правильное имя, дядя. Я долго был глупцом. И та немногая мудрость, которую я с огромным трудом сумел получить, требует, чтобы я загладил вину за свои ошибки и преступления.

– Было бы лучше, если бы ты оставался в стороне, я так считаю, – прогрохотал он. – Мы в ловушке, Глупый-Пес. Мы умрем. – Он ударил по столу ладонью так, что деревянные фишки подпрыгнули. – В наши планы уже не входит победа над сиенцами – мы хотим лишь, чтобы они заплатили за наше поражение дорогую цену. Сейчас мы надеемся только на то, что сможем нанести им болезненные раны в наших предсмертных судорогах.

Стены содрогнулись, когда разорвалась очередная граната.

– Прямо сейчас рухнет еще одна из башен крепости, – продолжал Хитрый-Лис. – Если ты действительно решил выбрать свой народ, а не империю, то сделал это слишком поздно.

Его слова были для меня подобны удару. Вновь моя глупость изменила к худшему узор мира.

– Я также умею повелевать ветром, – сказал ему я. – Позволь мне сразиться с ними. Я могу защищать тебя и других ведьм, когда вы попытаетесь спастись, по меньшей мере отвлечь их внимание, чтобы вы выиграли время.

– Ты думаешь, что способен противостоять трем Рукам императора? – Хитрый-Лис погладил бороду. – Они моментально разорвут тебя на части.

– В таком случае вы ничего не потеряете, – парировал я. – Пожалуйста, дядя. Позвольте мне попытаться.

– Мальчик силен, – сказала бабушка и шагнула вперед, тяжело опираясь на кривой деревянный посох. Прошло более десяти лет с тех пор, как я видел ее в последний раз, и время и война обошлись с ней сурово. – Когда он только получил имя и не носил меток ведьмы, он обладал чувствительностью к магии – достаточной, чтобы управлять ею, пусть и неумело. Если кто-то из нас способен остановить сиенцев, то это он.

– Ты говоришь так, словно он один из нас, – сказал Хитрый-Лис, скрестив руки на груди. – Но это не так.

– Посмотри на его руки, – сказала бабушка. – Когда он кланялся, я их разглядела. Он все еще носит метки ведьмы, но на его ладони нет тетраграммы. Он сделал выбор и вырезал ее.

Хитрый-Лис подошел ко мне и развернул, положив руку на плечо.

Его мозолистые пальцы ухватились за мое запястье.

– Он сын твоей сестры, – сказала моя бабушка, – и был глупцом, но даже глупец способен понять, что правильно, а что – нет. Позволь ему встать между нами и империей. Если он добьется успеха, мы сможем выстоять, как нам удавалось много лет. А в случае поражения… – Она сделала глубокий вдох и оперлась на посох. – Тогда он прав – мы ничего не потеряем. Мы принесем в жертву лишь шанс, умирая, вонзить наши клыки в империю, ведь все надежды на освобождение Найэна погибнут вместе с