Выбор по Тьюрингу - Гарри Гаррисон

Он выдвинул нижний ящик стола с такой силой, что тот вывалился на пол. Пусть лежит! Поверх рубашки с короткими рукавами, которую Брайан носил обычно, он натянул солдатскую куртку, надел брюки и армейские ботинки со шнуровкой, не без труда завязал форменный галстук защитного цвета.

Из зеркала на него смотрел совсем другой Брайан. Он лихо заломил фуражку, как было принято в 82-й авиадесантной дивизии, – ее эмблему он заранее пришил на рукав. Никаких нашивок – он должен был превратиться в обыкновенного рядового, неотличимого от остальных.

Он запихивал в карман бумажник, когда зазвонил телефон.

– Да. Кто это?

– Это доктор Снэрсбрук, Брайан. Я хотела бы…

– Мне сейчас не хочется разговаривать, доктор. Я собираюсь сделать себе большой бутерброд, как следует выпить, посмотреть какую-нибудь чушь по телевизору и пораньше залечь спать. Может быть, поговорим завтра. Но не раньше. А сейчас я отключаю телефон.

Осталось две минуты. Он хотел было снова прицепить телефон на пояс, но сообразил, что тогда его легко будет выследить, и швырнул аппарат на кровать. Забрал бутылку из-под краски, завернутую в газету. Погасил свет, чуть приоткрыл дверь. В коридоре никого. Запер дверь за собой. Теперь тихо! И скорее – к пожарной лестнице. Осторожно закрывая за собой тяжелую дверь, он почувствовал, как сильно бьется сердце.

Везение продолжалось – коридор, ведущий к запасному выходу, был безлюден. Не спеша пройти мимо открытой двери на кухню – только не смотреть туда! Потом тихо открыть дверь на улицу.

Он посторонился, пропуская двух поваров в белых куртках. Они были заняты спором о бейсболе и, кажется, не заметили его. Но если что-то случится, они наверняка припомнят, что видели какого-то солдата, который здесь проходил. И если сейчас начнется тревога, они выведут на него охрану.

Машина стояла в тени здания – в единственном месте, не залитом ярким светом ртутных ламп.

Брайан быстро огляделся. Три солдата, идут в другую сторону. Больше никого не видно. Он осторожно открыл заднюю дверцу машины, скользнул внутрь и закрыл за собой дверцу, стараясь, чтобы замок не щелкнул. Запер дверцу и улегся на пол, укрывшись одеялом.

– Он очень расстроен, – сказала Эрин Снэрсбрук, вставая.

– Мы знаем, – ответил майор Вуд. – И нам это тоже не нравится. Но у нас есть приказ, и ни я, ни кто-нибудь другой абсолютно ничего не можем сделать.

– Тогда я обращусь к вашему начальству. Что-то предпринять надо, ему необходимо помочь.

– Прошу вас, сделайте это, и желаю вам удачи.

– Только что он очень раздраженно говорил со мной по телефону. Он заперся у себя в комнате и не желает ни с кем разговаривать.

– Его можно понять. Может быть, завтра он немного успокоится.

– Будем надеяться.

Майор проводил ее до выхода и направился было вслед за ней к ее машине. Она остановилась, покопалась в сумочке в поисках ключей и вытащила вместе с ними свою визитную карточку, которую протянула ему.

– Прошу вас, майор, позвонить мне сразу же, если его состояние будет вас тревожить. Днем или ночью, неважно. Надеюсь, нам удастся что-нибудь сделать, пока не поздно. До свидания.

– Обязательно позвоню, доктор. До свидания.

Она медленно пошла к стоянке. Села в машину, не осмелившись заглянуть за спинку сиденья. Завела мотор и огляделась. Поблизости никого не было.

– Ты… здесь? – шепотом спросила она.

– Представьте себе, здесь, – послышался приглушенный ответ.

Она подъехала к воротам, кивнула часовым, открывшим перед ней шлагбаум, и исчезла во тьме звездной.

Эрин Снэрсбрук пришлось включить автомат управления машиной и установить на нем крейсерскую скорость, потому что сама она незаметно для себя все сильнее нажимала на педаль газа и только время от времени, спохватившись, замедляла ход. Кругом простиралась пустыня, погруженная в глубокую темноту, и только фары бросали вперед яркую полосу света, освещавшую плавные извивы дороги. Проехав километра два, она увидела стоящий на обочине автомобиль. Она остановила машину рядом с ним, с облегчением вздохнула и, обернувшись, сказала через плечо:

– Теперь ты в безопасности. Можешь вылезать.

Брайан быстро поднялся с пола и уселся на заднее сиденье.

– Чуть не задохнулся там. Я полагаю, все прошло гладко, иначе мы бы сюда не добрались?

– Вполне. Можешь выйти из машины. Подожди, я выключу фары. И все остальные огни на всякий случай.

Брайан вышел в теплую тьму. Свободен! Впервые за целый год! Глубоко вдохнув сухой воздух пустыни, он позволил себе на секунду задержаться, чтобы жадно вглядеться в небо, усыпанное звездами вплоть до темного зубчатого силуэта гор на горизонте. Хлопнула дверца машины – доктор Снэрсбрук вышла и встала рядом с ним. Он обернулся к ней и увидел, что у другого автомобиля кто-то стоит.

– Кто это? Что случилось?

– Все в порядке, Брайан, – тихо ответила доктор Снэрсбрук. – Это Шелли. Она хочет тебе помочь. Она все знает и на нашей стороне.

У Брайана подступил комок к горлу. Когда Шелли подошла, он с трудом выговорил:

– Вы давно узнали?

– Только на прошлой неделе. Когда рассказала доктору Снэрсбрук, что ухожу из армии из-за того, что они делают с вами. Я убедила ее, что хочу вам помочь, и она мне поверила.

– Да, тогда я и рассказала ей, что ты собираешься сделать. Я очень боюсь, Брайан, что ты пока еще не готов иметь дело с внешним миром один на один. Я рискнула ей поверить – и то, что сейчас здесь она, а не военная полиция, показывает, что я не ошиблась. Я очень о тебе беспокоилась и, честно говоря, не хотела, чтобы ты узнал о ее участии в этом деле, пока не вырвешься из своей тюрьмы.

Брайан с трудом перевел дух и улыбнулся в темноту.

– Вы правы, доктор. Не думаю, чтобы я на это согласился, если бы знал заранее. Но теперь, когда все уже решено, я очень рад. Добро пожаловать, Шелли.

– Спасибо вам обоим за то, что позволили мне вам помочь. Я еду с вами, не стоит вам оставаться одному.

– Мне надо будет об этом подумать. Позже. А сейчас пора двигаться. – Он развязал галстук и стянул с себя куртку. – Майор поверил вам, доктор?

– Он к вам хорошо относится, Брайан. И все остальные тоже. Я уверена, что до утра к вашей комнате никто и близко не подойдет.

– Надеюсь. Но когда они обнаружат, что меня нет, там такое начнется! Знаете, я им всем очень сочувствую. В каком-то смысле я сыграл с ними скверную шутку. Можете быть уверены, что им не поздоровится.

– А тебе не кажется, что сейчас поздновато об этом думать?

– Нет, все продумано. Я много и долго размышлял об этом, когда разрабатывал план побега. Мне жаль их, но ведь они были моими тюремщиками – а мне нужно было бежать из тюрьмы. Ну, какие у нас дальнейшие планы?