Зажмурься и прыгай - Юлия Стешенко

Это нормально? Или не нормально?

Блядь, как понять-то⁈

Збышек медленно двигался, не сводя с Яськи глаз, и она вскоре начала постанывать, ерзать под ним, прикусывая губы.

Ага. Ага-ага. Кажется, нормально.

Да, да! Нормально! Отлично все! Теперь бы не кончить прежде времени, и вообще заебись будет! Во всех смыслах.

Збышек начал осторожно, но неотвратимо ускоряться. Яська, до того лежавшая, раскинувшись, на диване, вдруг распахнула глаза и уцепилась за него, впившись ногтями в плечи.

АГА!!!

Она начала толкаться навстречу, подхватила ритм, и этот ритм теперь грохотал у Збышека в висках, пульсировал в венах. Туда. Назад. Туда. Назад. Яська стонала и вскрикивала, вжимала ногти в кожу все сильнее, все злее. А потом вдруг напряглась, закричала — и Збышек почувствовал, как сократились ее мышцы, обхватывая член прочно, как в кулаке.

И кончил.

Оргазм нахлынул сокрушительной волной, вырубил сознание и погасил свет. Медленно, словно через толщу воды, Збышек возвращался в реальность. Всплывал с темного, вязкого дна к свету, бессильный и бездумный, как гнилая деревяшка.

Так вот он какой, секс.

Охуеть.

И этим можно заниматься каждый день.

Охуеть два раза!

Когда Збышек проморгался, в окна уже били капли дождя. Редкие и тяжелые, они словно примеривались, лениво разминались перед началом грозы. Скатившись с Яськи, Збышек уставился в белый потолок.

Наверно, нужно было ощущать какие-то особые эмоции. Не каждый же день девственность теряешь. Но эмоций не было, мыслей не было, ничего не было — одно огромное, глубокое, как океан, умиротворение. Как будто мир стал именно таким, каким должен быть.

Как там говорила пани Когутова, когда про галлийскую поэзию рассказывала? Высшее наслаждение гармонии.

Кажется, галлийские поэты были не дураки потрахаться.

Збышек повернул голову. Яська лежала, широко раскинув руки, и так же бессмысленно таращилась в потолок. Рядом, закинув на нее ногу, уткнулся носом в подушку Лесь. Збышек видел только его вихры, спутанные еще больше, чем обычно. По вихрам, конечно, многого не скажешь… Но Збышек готов был поспорить, что Лесь тоже не огорчен итогом этого нелегкого дня.

Ну и стоило рожу кривить? Нет, Яська, конечно, паршивка — надо же так подставить! Вот нахрена врать было? Можно подумать, Збышек отказался бы ее к Масальским отвезти, если бы она нормально все объяснила.

А может, и отказался бы. Не то чтобы совсем — но точно попробовал переубедить. Спорил, доказывал. Требовал, чтобы дождались Леся и обсудили вопрос еще раз, в его присутствии.

Вот этого-то Яська и не хотела. Коллективного обсуждения, ссор и упреков. Все равно ведь твердо решила сделать — так зачем нервы зря тратить? Разумная, в общем, позиция. Как говорил тренер, лучше один раз просить прощения, чем сто раз — разрешения.

Забавно. Если бы такой фокус выкинул Лесь… Збышек его собственными руками прибил бы. Потому что одно дело — впутываться в херню лично, и совсем другое — втягивать в нее тех, кто не желает втягиваться. А если уж ты при этом об хуй ломаешь договоренности… То кто ты после такого? Мудак — и больше никто. Но Яська мудаком почему-то не ощущалась. То есть не мудаком, конечно, это же мужской род, а… мудачкой? мудыней? Как будет женский род от слова «мудак»?

Неважно. В любом случае Яська вот этим вот, в женском роде, не была. Почему-то. Не совсем ясно, почему. То ли потому, что с девчонок спрос не такой, как с парней, то ли потому, что данную конкретную девчонку Збышек любил. А если уж ты человека любишь, то на многое закрываешь глаза.

Ну и потом. А что страшного сделала Яська? Старалась помочь пожилой пани? О да, кошмарное преступление. Нашла разгадку, которую не могли найти профессиональные целители? Ужас ужасный.

Да и действовала она в целом правильно. Панику в доме Масальской не подняла, ушла вежливо, словно ни в чем не бывало. Значит, убийца понятия не имеет, что его гребаный сигил уже нашли. Улик не спрячет, препятствий чинить не станет. Даже морду бить не придет. А потом уже поздно будет. Придут ребята из Отдела контроля и ласты ему за спину завернут. Зря Лесь психует. Майор-то, конечно, взяточник, это понятно. Но вряд ли он взятку брал за соучастие в убийстве. Наверняка ему что-то другое наплели, относительно безобидное. Но даже если он действительно соучастник — как только запахнет жареным, майор с темы немедленно спрыгнет. Не идиот же он, в самом деле — влезать в расследование магконтроля, да еще и мешать ему. Ради чего? Ради взятки? Это сколько же заплатить надо, чтобы полицейский в такую хрень впрягся. К тому же… Масальскую наверняка из-за наследства убить пытаются. Но если она выживет — наследнички жестко обломаются. И тогда весь интерес майора мгновенно умножится на ноль.

При этом возможность соскочить у него роскошная. Ну что такого можно майору предъявить? Разговор с Лесем? Так он все правильно сказал. Яська работает без лицензии, это правонарушение, а правонарушения полиция пресекает. Пугал, угрожал? Поди докажи, что угрожал. Свидетелей нет.

И бумажка наверняка у майора отыщется. С жалобой на ведьму, которая документа не имеет, а услуги оказывает. Если майор, конечно, не совсем идиот. А если идиот… шеф его выдерет без вазелина, отдохнет, потом еще раз выдерет. А потом своей рукой эту бумажку в дело вставит. Чтобы его, шефа, на ковре начальственном не имели. За хреновый подбор кадров и отсутствие контроля за подчиненными.

В общем, зря Лесь так кипятится. Ничего не будет. Ну, может, поугрожают немного, ну, может, нервы потреплют. И то вряд ли. Какой смысл угрожать каким-то невнятным придуркам, от которых ничего не зависит, если Отдел контроля уже впрягся?

Капли стучали по стеклу все чаще, полыхнула первая молния, на миг окрасив комнату мертвенным голубым светом. Потом свет погас и ударил тяжелый, раскатистый гром, прогрохотав над крышей, словно каменная лавина. Яська вздрогнула. Збышек почувствовал это короткое напряжение тела и рефлекторно подвинулся ближе, прикрыл ее рукой, словно гром действительно представлял опасность. Словно Збышек мог бы защитить от нее. Лесь тяжко вздохнул, сел на диване и начал лениво разбирать одежду, сваленную комом на полу. Подцепив черные плавки, он повертел их на пальце, брезгливо поморщился и швырнул Збышеку.

— Кажется, это твое.

— Мое, — не стал оспаривать очевидное Збышек. Поймав трусы, он пригладил вставшие дыбом волосы и поднялся.

— Пойду я чайку заварю. Вам печенье или бутеров нарезать?

— Мне печенье, — предсказуемо откликнулась Яська. — С вареньем.

— А мне