Пробуждение - Егор Аянский

точках ветер движется в одном направлении, — довольно заключил ученый.

— То есть сквозная, да?

— С очень большой вероятностью. Идем.

Я протиснулся внутрь и снова воспользовался зажигалкой.

На это раз нам попалась самая настоящая пещера с крутым покатым полом. Несмотря на то, что дождь закончился, по нему все еще сочился небольшой ручеек. К счастью боковые стены оказались сухими и мне удалось упереться в них обеими рукам.

— Николай Евгеньевич, тут дальше скользкий уклон. Градусов сорок.

— Длинный?

— Я не вижу, там поворот и света мало.

— Спустись и проверь, а я у входа посижу. Заодно за лагерем понаблюдаю.

Идея разделиться даже на короткое время мне не понравилась, но ученый был прав. Если вдруг тоннель окажется непроходимым или нас встретит глубокий обрыв — обратно подняться он уже не сможет. Для него эта опасная горка могла стать билетом в один конец.

— Ладно. Держите бинокль и оставайтесь на шухере.

— Договорились, — он поудобнее улегся на пороге и прильнул к окуляру.

Первые метров десять-пятнадцать спуска мне дались легко. Расстояние между противоположными краями пещеры не превышало пары метров, так что размах рук позволял надежно удерживать тело в вертикальном положении.

Сложности начались сразу за поворотом. Ширина прохода в этом месте сильно возрастала и мне больше не во что было упираться. Пришлось садиться на задницу и молиться силе трения.

Спуск занял около минуты, после чего градус уклона заметно понизился, и я снова смог подняться на ноги.

А еще через несколько секунд в мои ботинки хлынула вода.

— Николай Евгеньевич!

— А-а⁈ — донеслось сверху.

— Здесь огромная лужа!

— Она куда-нибудь уходит?

— Пока не понятно. По ощущениям вроде бы течения нет, а под зажигалкой ничего не видно.

— Дно илистое или твердое?

— Среднее.

Он пару секунд помолчал, а затем снова крикнул:

— Пройди сколько получится. Только аккуратно.

— Понял! — я снова двинул вперед.

Примерно через минуту вода добралась до колена и под ногами появились неровности. Где-то песок сменялся камнем, где-то попадались настоящие ямы. Ноги начинали замерзать, а подхватить простуду в довесок к лучевой болезни мне совсем не улыбалось.

Но больше всего напрягал ограниченный обзор: крошечное пламя зажигалки толком не позволяло рассмотреть структуру пещеры и единственное, что я хорошо видел — правую стену, вдоль которой собственно и шел.

В итоге решил, что сделаю ровно сотню шагов, после чего развернусь обратно.

— Шестьдесят шесть, шестьдесят семь… Ай!

Рука провалилась в дыру, из-за чего я чуть не потерял равновесие. Пришедший на помощь огонек обозначил крутой диагональный уступ, над которым зияла полутораметровая треугольная нора.

— Ну-ка, ну-ка…

Оперся ладонями на край и подтянул ноги. Выпрямиться в полный рост внутри оказалось невозможно, но в любом случае находиться на суше было в разы приятнее, чем по воде. Я опустился на коленки и попытался разглядеть проход перед собой.

Новая пещера делилась на два рукава уже у входа. Их диаметр был приблизительно одинаковым, и по своим размерам они очень походили на тоннели, который оставлял после себя гильнорн. Правый отдавал сильной сыростью, а вот его сосед оказалась сухим и просторным.

И оттуда снова дул ветерок!

Пора возвращаться.

Обратная дорога прошла незаметно. Я благополучно выбрался из лужи и негромко позвал ученого:

— Николай Евгеньевич, спускайтесь!

— Будет лучше, если ты поднимешься, — донесся ответ.

— Это еще почему?

— Ты должен сам это увидеть.

Его тон не предвещал ничего хорошего. Но поскольку дергать просто так меня он не стал бы, пришлось найти в себе силы и вновь преодолеть сложный участок, только теперь уже вверх. Как ни странно, подъем дался значительно легче спуска:

— Что там у вас? Они запустили беспилотники?

Лежащий на животе ученый передал мне бинокль:

— Запустили. Но есть кое-что поинтереснее. Только сильно не высовывайся.

Я улегся на пол пещеры и прижал к глазу окуляр.

По песчаной пустыне в нашу сторону, спотыкаясь, шел невысокий лысоватый человек. Остальные преследователи столпились на границе аномалии, внимательно наблюдая за его продвижением в бинокли. И хотя мне не удалось детально разглядеть лица добровольца-испытателя из-за слепящих автомобильных фар, сомневаться в его личности не приходилось:

— Твою ж мать… Философ!

— Он самый. Похоже они его используют в качестве подопытной крысы, что для нас является прекрасной новостью.

— Чего же в этом прекрасного⁈ — воскликнул я.

— Они понятия не имеют о свойствах этой аномалии, раз решили изучить ее опытным путем. А прекрасно то, что короткая прогулка Якова Натановича по ее территории никак не приблизит их к ответу. В ближайшие несколько часов он гарантированно останется живым и здоровым.

— Понял. Но вот что он вообще там делает? Разве ему не положено изучать в Краснодаре мои чертовы анализы?

— Похоже не доехал он до лаборатории, — мрачно отозвался Кудрявцев. — И кажется я начинаю догадываться, как Демидов вышел на нашу базу и почему не запустился аварийный генератор.

— Думаете он как-то заставил нашего профессора отключить питание?

— Для психокинетика такой мощи исполнить подобный трюк не составило бы труда.

— Хреново, — вздохнул я. — И чего теперь делать будем?

— Продолжать двигаться в сторону Ольхона.

— Я про Якова Натановича. Предлагаете его бросить?

— А есть какие-то другие варианты? — удивился Кудрявцев. — Там внизу десятка первоклассных бойцов, из которых, как минимум, двое должны быть менталистами высшего класса. Плюс сам Демидов. Мы даже подкрасться к их лагерю не сможем.

— Да это понятно, — вздохнул я. — Просто этот человек спас мне жизнь и оставлять его как-то… неправильно. Меня совесть потом сожрет.

— Думаешь он оценит, если нас из-за него схватят?

— Не оценит, конечно… Ладно, идемте вниз. Я там нашел широкий проход внутри скалы.

Спуск к луже занял около трех минут из-за того, что ученый решил не рисковать и полз на животе. Пускай этот способ не был вершиной акробатики, зато я был твердо уверен, что он себе ничего не сломает и не повредит — нести его на себе снова было выше моих сил.

В итоге до найденной мной норы мы добирались где-то минут за десять. Еще столько же времени заняло путешествие по ее недрам, которое привело нас в огромный подземный зал, напоминающий кусок сыра. Подобное впечатление создавал желтоватый оттенок стен, пронизанных десятками новых нор и трещин. Располагались они как у земли,