Волк - Генри Лайон Олди

– Мамерк!

– Тишри на связи, госпожа Зеро. Спрячьте вашу пушку. С вашего позволения, я оформил звонок за счет вызываемого абонента…

В рамке появилось лицо оперного тенора, разбуженного наутро после премьеры «Розалии». Щеки оливкового цвета, тонкая полоска усиков над верхней губой, рот опытного любовника. Волосы, уложенные в прическу, прижаты тончайшей сеточкой из сякконского шелка. Впечатление портили глаза: даже рассеянные, красные спросонья, они скорее принадлежали снайперу, чем скромному вокалисту.

Мамерк на всякий случай отошел в угол – туда, где председатель Совета Лиги не мог его видеть. Госпожа Зеро скорчила презрительную гримасу, низко ценя трусость во всех ее проявлениях, и без экивоков перешла в атаку:

– Привет, Гвидо! Готовь экстренное заседание Совета.

– Душечка, – у его высокопревосходительства и впрямь обнаружился тенор «ди-грация». Впрочем, люди, хорошо знакомые с Гвидо Салюччи, утверждали, что приказы о временной миротворческой оккупации он отдает драматическим баритоном. – Солнце мое дорогое… Нет, я привык к твоим закидонам. По молодости считал их милыми. Сейчас я мужчина в годах и считаю иначе. Все, конец связи.

– К вечеру к тебе зайдет полномочный представитель Помпилии, – если госпожа Зеро плевала на протесты собственной бухгалтерии, то на угрозы сильных мира сего она плевала с еще большим изяществом. – Он подаст представление на сбор Совета. Начинай сейчас, у нас времени в обрез. Да, имей в виду: на заседании будут присутствовать члены Совета антисов.

Лицо в рамке неуловимо изменилось. Гвидо Салюччи владел своей мимикой на зависть актерскому цеху. В интервью «Galaxy News» он заявил, что этому способствует его пост, вынуждающий к постоянному (каламбур, господа!) пребыванию на Тишри. Тот, кто научился различать мимические реакции гематров, автоматически становится королем лицедеев.

– Что такое? Конец света?!

– Мы придем с бомбой. Мало не покажется.

Его высокопревосходительство страдальчески вскинул брови:

– Я всю жизнь этого ждал, Зеро.

– Только не говори, что я тебе выпала, – фыркнула имперская безопасность. – Ты говорил это тысячу раз.