Мокрый мир - Дмитрий Костюкевич

Раджа даровал Лите слониху Лилу. А лучше бы передал Полису парочку целителей. Пригодилось бы их мастерство.

Бинты упали на мозаичный пол. Нэй поймал себя на том, что думает о лекарях для рыбаков Кольца, а не для родного папочки.

«Вийон, я что, старею?»

Вы заразились добротой раджи.

«О, у кого-то прорезался юмор?»

Лита учит меня шутить.

Без Рави Пандея будто подменили. Второй прием не имел ничего общего с первым.

«У притчи про розы есть продолжение, – сказал Пандей, покидая трон, чтобы взять Нэя под локоть. Рука повелителя Востока, мягкая на вид, оказалась очень крепкой. – Раджа вдохнул аромат принесенных евнухом роз, и сердце его растаяло. Он не мог воскресить евнуха, но велел раздать по золотой монете всем евнухам во дворце».

«И надо же, – ехидно подумал Нэй, – прекрасно после этого спал».

Милосердие владык напоминало гнездовье с ракшасами.

– Я отменяю первое условие, – сказал раджа, жестом приказывая рабыням подать вина. – Скажи герцогу: Пандей знает, чем друг отличается от должника.

– Великий Пандей. – Нэй склонил голову.

Ароматом роз стали несметные сокровища, извлеченные из подвалов и погребов очищенной Талы. Алмазов хватит радже на несколько перерождений, да благословит Ганга его тень. Отныне Калькутта была самым богатым островом Союза. И Пандей мог снизойти до поблажек. Главное – покинуть гостеприимный дворец, пока владыка не передумал, не унизил Маринка «благодарственными пошлинами».

– Но второе условие остается в силе, – заметил раджа.

– За будущую свадьбу. – Нэй поднял пиалу.

Доброта Пандея не распространялась на факиров, уличенных в сговоре с Рави. Гвардейцы бросали мастеров в застенки. «Какая занятная общность нравов», – не преминул сострить Алтон.

Этим вечером маркиз гулял в саду со своей принцессой. Восточный ветер награждал: кого любовью, а кого – погибелью.

Нэй был счастлив покинуть Калькутту, остров, о котором так долго мечтал. И Вийон радостно ерзал в предвкушении обратной дороги. Для кого-то это и был рай. В конце концов, разукрашенные каннибалы считали раем свой пляж со скрипящим колесом висельников.

«Мы выбираем обувь по размеру». Нэй с удовольствием обулся в сапоги из акульей кожи, пылившиеся в ящике все эти дни.

Команда готовила «Каллен» к отплытию. Сынок вздыхал, расставаясь с любвеобильными танцовщицами, и обе половины его лица выражали скорбь. Алтон целовал на прощание принцессу. Ее черные глаза в форме миндаля и родинки, похожие на капли чего-то там. Канти прибудет в Оазис после победы над Руа. С кораблями, груженными приданым.

После войны, мысли о которой не давали покоя.

Зашуршала раковина, лежащая среди гранатов.

– Жаба?

– Какого речного черта ты называешь меня жабой? – разозлился наигранно Нэй.

– Твое кваканье прерывается.

– Чего надо? – Нэй посмотрел на балкон.

– Я тут размышляла… Когда я стану колдуном, я могу сама выбрать фамильяра? Хочу, чтоб им был слон!

Нэй терпеливо помассировал переносицу.

– Мы не выбираем фамильяров, они приходят из тигля. И ты не станешь колдуном. Ты обыкновенная девчонка с несколькими магическими навыками.

– Несколькими навыками? – ахнула Лита. – Да я!..

В комнату устремилось облако мотыльков. Вийон подпрыгнул, ловя гостей. Насекомые забили крылышками по лицу Нэя. Он чихнул, отмахиваясь.

– Всё, всё!

– Скажи спасибо, что это не тигр!

Мотыльки воспарили к потолку.

– Переадресуй свой вопрос Гарри Придонному по возвращении.

– Вы не любите нас, потому что вы нас боитесь.

– Кого это – вас?

– Женщин.

Нэй взялся за нить, отпустил, взялся снова. Часть стены растворилась, и он увидел смежную комнату, покои Литы. Вещи, разбросанные по полу.

«Ну и свинарник», – подумал он.

Лита раскачивалась на качелях. В струящейся красной дупатте, в шароварах, расшитых серебром и крошечными зеркалами. Золотые браслеты окольцовывали щиколотки, как изящные кандалы. Единственная изумрудная туфелька болталась на пальчиках ноги. Лита грызла ноготь и буравила взором стену – сама того не зная, сверлила глазами Нэя за толщей мрамора и камня.

– Как считаешь, – спросила она в раковину, – дома все хорошо?

– Я надеюсь, – сказал Нэй.

Повисла пауза.

Под шелковым шарфом на Лите ничего не было. Глазам тайного наблюдателя открывалось ущелье между тяжелыми ядрами грудей, Человекомышь на цепочке и плоский девичий живот с морщинкой поперек пупка.

– Ну… до завтра… – сказала Лита.

– До завтра. – Он помедлил и отпустил нить. Стена «заросла» ковром. Нэй перехватил внимательный взгляд Вийона.

«Что?»

Дух промолчал.

– Пора спать, – заключил Нэй, раздраженно стягивая сапоги. В окнах пели сверчки. Всхрапывали слоны в загонах. Там, за пологом шелестящей ночи, Нэя ожидала неизвестность.

Что увидит он, преодолев Реку? Развалины Оазиса? Символ Распятого? Марионетку на троне?

Успеет ли?

Нэй задержался у двери, ведущей на балкон. Опустил ладони на травяную ширму. Постоял так минуту, резко качнул головой и повернулся к кровати.

«Цыц!» – бросил он фамильяру.

На балконе раздалось шлепанье босых пяток. Сердце Нэя замерло. Ширма раздвинулась, и Лита вошла в комнату. Ее глаза были широко распахнуты, пухлые губы приоткрыты, дыхание с шумом вырывалось из легких.

Вийон выскользнул за дверь. Чертов предатель.

Лита смотрела на Нэя в упор. Он вспомнил далекий-далекий день, когда кланяющийся старичок на джонке падальщиков вдруг обратился в хамоватую, несносную, восхитительную девчонку.

Молчаливый диалог длился вечность. А затем они ринулись друг к другу, колдун и плебейка Кольца, и губы их соединились, как нити заклинаний, а языки сплелись в магическом танце. Руки Нэя трогали, гладили, сжимали. Руки Литы не скучали без дела, пробуя и проверяя. Ногти порхали по рубцам.

Шарф стек на пол красной лентой. Лита чуть отстранилась, рассматривая Нэя потемневшими глазами.

– Откуда это? – спросила она, касаясь крестообразного шрама на левом соске.

– Была история, – хрипловато ответил Нэй. – Затопленный паром. Неважно.

– В книгах Джиа ты гораздо красноречивей.

Она обхватила ладонями голову Нэя, провела подушечками пальцев нежно, от уголков глаз к вискам. Он смотрел, как вздымаются, живут ненасытной молодой жизнью груди Литы, как проступают под кожей ниточки сосудов. Восхищенное лицо колдуна отразилось в лезвии. Лита вынула кинжал из-за пояса шаровар. Повертела и вложила его в руку Нэя.