Испытание империи - Ричард Суон

мной и задавала вопросы – и даже напала, – солдат оставался ко мне совершенно безразличным. Он был скорее одурманен, нежели одержим.

– Хелена, – произнес голос.

Я резко обернулась. Голос как будто прозвучал у меня за спиной, но рядом никого не оказалось. Внизу, во дворе, тоже никого не было. Меня пробрала дрожь. Казалось, замок пустовал, и даже бродивший вдоль стен солдат был не в счет, поскольку будто бы спал на ходу.

– Хелена. Главный зал.

Снова этот голос. Женский. Он показался мне знакомым, только я не могла вспомнить, где его слышала.

Страх вновь напомнил о себе. Скованная глубоким ужасом, я все же спустилась по каменным ступеням, прошла под опускной решеткой и оказалась во внутреннем дворе. Уже знакомая деревянная лестница слева от меня вела к единственному входу в донжон. Я поднялась, толкнула узкую, тяжелую дверь и вошла в помещение, где следовало оставлять оружие. Но и там никого не оказалось, так что я оставила меч при себе.

В приемном зале никого не было, и я просто прошла его насквозь. Мне были знакомы планировки сованских замков, так что я представляла, где должен располагаться главный зал. Но ощущение страха нарастало. Внутренности скрутило, а кожа покрылась мурашками. Я чувствовала, как по спине сбегает холодный пот. Меня словно тянуло в главный зал, и в то же время я понимала, что не хочу здесь находиться.

Убранством главный зал ничем не отличался от многих других. Высокие арочные окна, внушительный камин, гобелены и ковры, полированное дерево и собрание охотничьих трофеев. Мебель вынесли, оставив пустое пространство, продуваемое сквозняками. И на возвышении – резное деревянное кресло, в котором маркграф обычно принимал просителей.

В кресле восседала пожилая дама.

– Здравствуй, Хелена. Давно не виделись.

Это была леди Кэрол Фрост.

III

Плод ядовитого древа

«Информация не существует в вакууме – это весьма упорядоченный результат человеческого мышления. Ее невозможно – и не следует – отделять от источника. Информация, добытая неправомерным способом, все равно что плод, сорванный с отравленного дерева. Единственно верное решение в этом случае – пренебречь ею».

Из труда Катерхаузера «Уголовный кодекс Совы: Практические советы».

– Быть этого не может, – выдохнула я. И медленно, с опаской, приблизилась.

Я часто видела леди Фрост в кошмарах, и всякий раз она, как мне казалось, душила двуглавого волка. Но чтобы вот так, во плоти? Ни разу с тех пор, как Рилл был предан огню, – и, как я полагала, леди Фрост вместе с ним.

– Вас убили Клавер и Вестенхольц.

К горлу подступила тошнота. Я наблюдала спиритические сеансы, во время которых допрашивали умерших. Встречала души недавно умерших, скитающиеся по Равнине Бремени. Но я ни разу не видела, чтобы убитый человек был возвращен к жизни.

– Нет, не убили. Подойди ближе.

Я послушалась. Это была далеко не та старая жрица, что я видела в лесу близ Рила. Да, она была стара, как я сейчас, – в морщинах и с сединой в волосах, – но назвать ее хрупкой едва ли повернулся бы язык. Напротив, в ней, несмотря на возраст, ощущалась физическая сила. Она стала заметно крупнее, как если бы обуздала свой гнев и обратила его в рост.

Облик представшей передо мной леди Фрост не имел ничего общего с той сожженной женщиной, что я видела в своих снах. Не было обожженной кожи, расколотых зубов или запекшихся глазных яблок. Нет, она выглядела здоровой и невредимой. Единственными отметинами на ее коже были языческие татуировки, темно-синие линии вокруг глаз и рта. Их тоже недоставало в моих видениях.

– Что произошло? – спросила я шепотом. – Здесь? Куда все подевались?

Но я уже знала. Глядя на леди Фрост, восседающую с властным видом, точно хаунерский лорд, я стала догадываться. Шестнадцатый легион действительно был разгромлен.

– Вы жрица-воительница. Языческая королева, о которой все толкуют. Это вы.

Леди Фрост тонко улыбнулась.

– Ваш наставник скоро будет здесь. Я расскажу, когда он явится.

* * *

Больше всего в произошедшем меня поразила реакция Вонвальта. Казалось, он ничуть не удивился.

– Итак, – произнес он, когда вошел в зал в сопровождении сэра Радомира и фон Остерлен. Лицо его было мрачным. – Вы живы.

– Да, – не стала отрицать леди Фрост.

Я взглянула на Вонвальта, не в силах скрыть изумления.

– Вы знали об этом? – Я бесцеремонно показала на леди Фрост.

Вонвальт помотал головой.

– Нет. Но у меня давно были смутные подозрения. Помнишь, ты рассказывала о встречах с Августой в Эдаксиме – и как она упоминала неких «помощников». Но не только это, кое-что еще заставляло меня задуматься в последнее время, и только теперь все прояснилось, – он повернулся к леди Фрост. – Вы пытались связаться со мной через Хелену. В Линосе.

Мне вспомнились жуткие кошмары в той рыбацкой деревушке у Кормондолтского залива – как я проснулась и увидела Вонвальта в изножье кровати, с медальоном Олени в руке, а у его ног лежал раскрытый Гримуар Некромантии. В ту ночь, будучи в забытьи, я попыталась убить Правосудие Розу – вернее, Басю Яск, ковосканскую шпионку-полукровку.

– Вы пытались через меня убить Розу, – произнесла я, потрясенная открытием. – Вы знали, что она подослана к нам, и пытались остановить ее.

– Кто-нибудь соизволит объяснить, что все это значит? – спросил сэр Радомир. – И прежде всего, кто вы?

У леди Фрост дрогнули уголки губ, точно кукловод дернул за ниточки.

– Я леди Кэрол Фрост. Теперь я известна под другим именем и титулом, но пока не будем об этом. Воды и без того достаточно мутны.

– Это уж точно, – проворчал сэр Радомир.

– Сэр Конрад, – спросила фон Остерлен, – эта женщина чем-то примечательна?

Вонвальт вздохнул.

– Я рассказывал вам эту историю, правда, без подробностей. Когда-то давно мы заезжали в деревню Рилл на севере Толсбурга.

Он поведал фон Остерлен о произошедшем: как мы впервые увидели леди Фрост и прервали драэдический ритуал в лесу, как наложили штраф на местных жителей… и как люди маркграфа Вестенхольца по наущению Клавера сожгли деревню вместе с ее обитателями.

Фон Остерлен задумчиво кивала. Оставалось лишь гадать, что она думала обо всем этом. В конце концов, она принадлежала к храмовникам, и, хоть у храмовников назначение маркграфов оставалось делом скорее политическим, в их среде хватало и воинствующих фанатиков. Я провела не так много времени в обществе фон Остерлен, чтобы распознать ее суждения на этот счет, но долгие годы в Приграничье, бок о бок с язычниками, несомненно, ожесточили ее в отношении