Энтогенез-1 - Юрий Бурносов

перцем, — Дима постоял перед одним, улыбнулся в ответ на кривозубую ухмылку продавца, усатого и красноглазого, но так и не решился попробовать. Дальше под навесами продавали одежду. Дима купил два кхмерских платка в мелкую розовую клетку — сестре и маме — и стакан тростникового сока. Надо выбираться, пока совсем не одурел от жары. Глупо будет опоздать на место встречи и пропустить самолет в Сиануквилль. Помнится, Дима расстроился, когда услышал, что у них останется всего несколько часов между самолетами на то, чтобы посмотреть столицу Камбоджи. Однако сейчас, через два часа блужданий, он уже был сыт Пномпенем по горло.

Ноги сами вынесли его на набережную Тонлесап. Над бурой гладью воды, тяжело покачивающейся в низких берегах, воздух был посвежее; если постараться, можно даже уловить легкий ветерок. Дима присел на парапет в прозрачной тени жакаранды. Над рекой клубился розоватый дым, и воду постепенно заливал медный свет. Набережная наполнялась людьми — видно, жители Пномпеня тоже стремились к прохладе. Европейцев среди них почти не было. Туристы стягивались к реке раньше, чтобы успеть сесть на один из прогулочных корабликов, почти кубических деревянных посудин, щедро украшенных резьбой и цветными лентами.

Каждый вечер маленькая флотилия отправлялась вниз по течению к месту, где Тонлесап вливается в великий Меконг. Наверное, Дима был не прав, когда отказался от главного аттракциона, который Пномпень предлагал туристам. Не захотел тусоваться толпой, да и город посмотреть было любопытно. Остальные сейчас веселятся. Сидят за столиками на верхней палубе, любуются закатом над Меконгом. Пьют холодное пиво из запотевших стаканов. Дима отхлебнул тростникового сока. Он был слишком сладким, но все-таки прохладным — торговка не пожалела льда.

По набережной шла светлая, чуть пухловатая девушка, довольно высокая по сравнению с низкорослыми кхмерами. Дима прищурился — он был слегка близорук, но завести линзы так и не собрался. Рыжеватые волосы, круглое лицо… точно, Оля. Одна из четырех девушек, отобранных Пленским на игру.

Оля тоже узнала его и замедлила шаг. Остановилась, убрала влажную прядь со лба. Ее лицо было ярко-розовым, и над губой выступили крошечные бисеринки пота — видно, прогулка по Пномпеню и ей далась нелегко.

— Духотища, да? — улыбнулась она. — Надеюсь, на море будет лучше.

Дима кивнул.

— Что не с нашими? — спросил он.

— «Нашими»? — Оля иронично подняла бровь.

— Да ладно, тоже мне, конкуренты, — улыбнулся Дима. — Еще до места не доехали…

Оля пожала плечами, присела рядом на отполированный, теплый гранит.

— Меня не дождались.

— Это как? — опешил Дима.

— Ну как — я остановилась воды купить, крикнула, чтоб подождали. Продавщица на английском не говорит, еле объяснились, оглядываюсь — а никого уже нет…

— Свинство какое-то, — нахмурился Дима.

— Да нет, все нормально. Они же не должны… Хорошо, что я тебя встретила, а то я даже не знаю, как до места сбора добираться. Если ты, конечно, не против, — спохватилась вдруг она. Скользнула настороженным взглядом по Диминому лицу — и, видимо, слегка успокоилась.

Дима знал, что она увидела. Тощий, сутулый, с умным, но замкнутым лицом — типичный ботаник, только очков не хватает. Надежный и безопасный. Идеальный друг — и винду поставить, и сопли вытереть, и в безумном азиатском городе не дать пропасть. Черт бы побрал эту дружбу.

Оля смотрела на реку, вытянув губы трубочкой, смешно и как-то удивительно мило. Молчание становилось неловким, и наконец Дима решился его нарушить.

— А где ты учишься? — спросил он.

— В МГУ. На экономическом.

— Так мы соседи, — обрадовался Дима. — Я с ВМиК.

— Программист? — удивилась Оля.

— Самому странно, — ответил Дима. — Пленский ведь набирает менеджеров, управленцев… Когда я понял, что мне предлагают, поначалу решил, что они номером ошиблись, ну или что у меня однофамилец на другом факультете. Наверное, дело в модели…

Со своей моделью макроэкономических изменений Дима возился со второго курса. К пятому он получил результат, которым можно — ну, не гордиться, конечно, но и не стыдиться показывать. Большую часть времени Дима предпочитал витать в облаках, но в этих облаках водились отличные идеи, благодаря которым он добился многого, несмотря на недостаток прилежания. Хотя… если уж Дима брался за что-то — то делал тщательно на грани занудства. Но главными все-таки были — идеи, ум и удача. Та конференция подвернулась удивительно вовремя; наверное, тогда его и заметили люди Пленского. «Мы отбираем лучших студентов лучших факультетов», — сказали ему на собеседовании. Дима не был уверен, что он и правда лучше всех, — но работа хороша, тут не поспоришь. Он и не стал. Какой дурак откажется от бесплатной поездки в Камбоджу и перспективы карьеры, до которой вчерашнему выпускнику обычно приходится пахать лет десять?

— Что за модель? — спросила Оля.

— Математическая модель… Тебе правда интересно?

— Не очень, — улыбнулась Оля. — Не сейчас.

— Волнуешься?

— Слегка. А ты?

Дима покачал головой.

— Да знаю я эти корпоративные тренинги. Сначала все хором орут «Мы — команда!», а потом, как идиоты, ползают по веревкам и падают друг другу на руки.

Оля с сомнением покусала губу.

— Как ты думаешь, Пленский всех возьмет?

Дима дернул плечом. Собеседование было довольно невнятным. Казалось, менеджер по персоналу и сам толком не знает, как именно будет происходить отбор на тренинге. Но он совершенно точно был возмущен — какой-то студентишка, вместо того чтобы с восторгом согласиться на предложение, задает вопросы…

— Если вы проявите необходимые психологические качества… — нудил менеджер, с отвращением глядя на унылого ботана.

— Какие, например?

— Обычные. Стрессоустойчивость, инициативность…

Выходя из офиса, Дима все еще колебался — от предложения слишком уж попахивало бесплатным сыром. Он думал в метро, думал, ежась на холодном ветру по дороге к главному зданию МГУ. Думал в неторопливом лифте, вдыхая ни с чем не сравнимый запах старого, чуть сопревшего дерева, пропитавшего всю общагу. Думал в узком темноватом коридоре, вытаскивая на ходу из кармана ключи.

Они не понадобились. Стоило подойти поближе к комнате, и на Диму обрушился металлический вой и грохот — будто стадо взбесившихся строительных кранов прыгало по гигантскому листу жести. Сосед был дома.

«Тебя-то я и не учел», — пробормотал Дима, чувствуя, как сомнения тают и превращаются в уверенность. Он пятый год живет в общаге. Сосед — фанат «Анштурцен нойбаттен», неделями киснущие в тазике носки, дикие панковские пьянки, на которых Дима успевал подготовиться к парам. Скататься в Камбоджу и получить работу мечты… Стрессоустойчивость? Не смешите.

Сосед на появление Димы не отреагировал — не услышал, конечно. Уткнулся в монитор со строчками кода и трясет головой под душераздирающий скрежет из колонок. Надо же, еще различает какой-то ритм. Дима