Энтогенез-1 - Юрий Бурносов

станет только лучше, чище и благороднее, если перестать будить честных людей ни свет, ни заря.

Но, как выяснилось, голоса так легко не сдаются. Едва Томка успела вновь задремать, как над ухом прозвучало:

— Просыпайся!

— Еще чего…

— Не вынуждай меня прибегать к экстренным мерам.

Об «экстренных мерах» Томка знала не понаслышке. Ее мать разработала целую методику того как будить дочь-соню. Например, ей ничего не стоило мимоходом сдернуть с Томки одеяло, или же случайно хлопнуть по лицу холодным мокрым полотенцем.

— Каким еще экстренным мерам? — с опаской спросила Томка, высовывая нос из-под одеяла.

— Не знаю, — сказал Тинкет. — Есть множество способов.

Фокусник сидел на краю кровати. Вид у него был до неприличия свежий и бодрый, аж тошно стало. Томка, которая по утрам чувствовала себя как лимон после встречи с соковыжималкой, поморщилась. Нельзя же так, в самом деле! У него совсем нет жалости?

Собрав все силы, девушка приподнялась на локтях.

— Каких же? — хмуро спросила она.

— Шарль Перро утверждает, что лучший способ заставить девушку проснуться — это поцелуй. Но современные исследователи говорят, что достаточно стакана холодной воды.

— Если бы ты вылил на меня стакан воды, — заметила Томка, — это был бы последний день твоей жизни.

— Мне и самому не по душе новые веяния. Классические методы надежнее и эффективнее.

— Пф! — только и смогла сказать Томка.

Выбравшись из-под одеяла, она пошлепала в ванную комнату приводить себя в порядок.

— И зачем было вставать в такую рань? — сказала она спустя полчаса, переодевшись и практически собравшись. Среди вещей, которые соизволила вернуть Лаура, к счастью, обнаружились узкие темно-красные джинсы. Не чета любимым клетчатым, но в них Томка чувствовала себя все же гораздо комфортнее, чем в брюках Тинкета. Да и выглядела не в пример лучше: если приподнятую бровь можно считать комплиментом, то своего Томка добилась.

Фокусник стоял у окна и делал гимнастику для пальцев. Монета в два евро крутилась в ладони, распадаясь на две монеты по евро, но лишь затем, чтобы волшебным образом слиться в одну.

— Нам нужно многое успеть, — сказал Тинкет. — Сначала добраться до Мурано. Там — подготовить реквизит и отрепетировать иллюзию. Вернуться в город до начала представления… В общем, предстоит насыщенный денек.

— Тогда чего мы ждем? — спросила Томка с тем наивным удивлением, которое доступно только девушкам, которых-то все и ждут.

В холле отеля вместо рокера, любителя детских книжек, дежурил другой портье — прыщавый юнец с физиономией снулой рыбины и волосами настолько прилизанными, словно на них вылили бутыль оливкового масла. Увидев Томку и Тинкета, он расплылся в широкой улыбке, так что голова его едва не развалилась надвое.

— Buon giorno, синьорина. Синьор, — портье подмигнул Тинкету. — Надеюсь, вам понравился наш отель?

Томка не решила, чего же ей хочется больше — треснуть этого типа по башке или хихикнуть в ответ. Как девушка приличная, она терпеть не могла прозрачных намеков, но нельзя сказать, чтобы на этот раз она сильно обиделась.

— Вчера, когда принесли мой чемодан, вы дежурили?

— А то! — сказал портье. — Прямо тут сидел, на этом самом месте.

— А кто его принес, вы не помните?

— Как сейчас, — сказал портье. — Пришла восточная синьора и говорит: «Вот вещи русской синьорины из четвертого номера, извольте забрать».

— Восточная синьора? — удивилась Томка.

— Ну да, — кивнул портье. — Знаете, как у них — повязка на лицо, только глаза и сверкают.

— А! — сказала Томка. — Понятно…

Теперь ясно, что чемодан принесла Лаура. Томка даже обиделась — неужели мошенница о ней такого невысокого мнения, что думает, будто ее можно провести столь нелепой маскировкой?

— А вы правда из России? — спросил портье, приглаживая волосы. Томка кивнула. — В жизни бы не поверил! У меня дядя троюродный ездил в Россию. Столько наплел про pampushki… Вот ведь врун!

Томка поперхнулась. Метнув в сторону портье взгляд, от которого поежился бы и полярник, Томка зашагала к двери, сопя точно обиженный еж. Тинкет и Снуппи догнали ее только на улице.

День выдался облачный, но теплый. Обошлось без стылой мороси, пробирающейся сквозь одежду, и холодного тумана. Солнце то и дело выглядывало сквозь прорехи в облаках, золотистыми бликами отражаясь в темно-зеленой воде канала. Томка, как кошка сощурилась от яркого света.

Мимо, громко тарахтя, проплыла моторка, груженная ящиками с фруктами. Лодочник, коренастый тип в матерчатой кепке, во все горло орал похабную песню, в подробностях объяснявшую, чем же венецианские девушки отличаются от девушек из Милана, Неаполя и особенно — Генуи. Толпа японских туристов, сгрудившись на соседнем мостике, радостно снимали его выступление на видеокамеры. Радость их не убавилась даже после того, как лодочник ловко ввернул куплет про девушек японских, после которого любой уважающий себя потомок самураев должен был выхватить фамильную катану и изрубить певца на мелкие кусочки.

— Куда теперь? — спросила Томка подошедшего фокусника.

— К Большому Каналу, — сказал Тинкет. — Там сядем на вапоретто и доберемся до Мурано…

Томка сразу увидела ошибку в его расчетах. Проплывшая лодка напомнила о проблемах насущных:

— Эй! Погоди! А кормить ты меня не собираешься?

— Что? — оторопел Тинкет.

— Ты сам взял меня в ассистентки, — напомнила Томка. — Тем самым принял на себя определенные обязательства. В частности — кормить меня завтраками, обедами и ужинами. В любой энциклопедии написано, что ассистентки нуждаются в регулярном полноценном питании. В противном случае они становятся вспыльчивыми, раздражительными и злыми, бросаются на людей и могут кого-нибудь укусить. И вообще — графиня поручила тебе следить за моим питанием. Мы в ответе за тех, кого приручили.

Все красноречие, которое девушка вложила в свой вдохновенный монолог, пропало даром. Тинкет лишь смущенно откашлялся.

— Мы перекусим у Бруно, — сказал фокусник. — У него наверняка что-нибудь найдется… А готовит он — пальчики оближешь. Надеюсь.

Томка вздрогнула, уголки ее губ печально опустились. Прекрасное видение завтрака в уютном венецианском кафе, с горячим кофе и горячими булочками растаяло, как дым, и даже не помахало на прощание.

— Что, у нас совсем нет денег?

— Практически. Хватит только на билеты на вапоретто.

— А на яблоко? — спросила Томка, решив, что в отношениях главное — искать и находить компромиссы.

Тинкет посмотрел в ее большие и грустные глаза. Томка медленно-медленно моргнула.

— На билеты и на яблоко, — обреченно сказал фокусник. Царь Трои Парис тоже бы не смог ей отказать.

— Кто такой этот Бруно? — спросила Томка, когда приземистый теплоходик вапоретто выходил из Большого Канала в Лагуну.

Они стояли на носу кораблика. Томка с упоением вгрызалась в огромное зеленое яблоко, которое Тинкет купил ей на рынке Риальто; фокусник смотрел на удаляющийся город, размышляя о выступлении