Кисельные берега - Анна Осьмак

сметать со стола, приговаривая про святость хлеба… Интересно, это незапланированная старость на меня так действует? Или пережитые голодовки? Или…»

Внутренне замерев, она принялась анализировать нежеланные перемены.

«Что же это? – Кира пугалась своим открытиям всё больше. – Я последнее время думаю и говорю совсем не то и совсем не так, как прежде! Надеюсь, пройдёт… Конечно, пройдёт! Я вернусь в свой возраст, в свой мир и – автоматически – в себя саму: прежнюю, настоящую, привычную Киру. Ну, пожалуйста! Пожалуйста, только бы вернуться!..»

Кира так закопалась в самокопании, что не заметила пролетевшего времени. А его минуло достаточно: Пепелюшка успела уже и посуду в ручейке сполоснуть, и вздремнуть лёгким детским послеобеденным сном… А четвероногие друзья, между тем, так до сих пор и не соизволили появиться.

- Где они? – зевнула Пепелюшка, присаживаясь рядом с задумавшейся старухой. -Долго ещё их ждать? Скучно же…

Кстати, да. Кира встрепенулась и извлекла себя из тревожных дум к беспокойной реальности: можно уже начинать волноваться? Пожалуй, нет. Если они и впрямь промышлять затеялись – это дело не быстрое. Жаль, конечно, времени… Ведь тогда они не к завтрашнему вечеру доберуться до пряничного домика, а… когда?

Несмотря на самоуспокаивающие самоувещевания, Кира занервничала. А час спустя психовала уже вовсю. И мысленно изобретала всевозможные кары и сочиняла уничижительные речи, кои собиралась обрушить на загулявшегося и забывшегося Медведя.

Когда же в кустах, наконец, раздался хруст сучьев под тяжёлой пятой пропажи, а на поляну выбралась лохматая бурая туша, Кира так обрадовалась, что моментально позабыла все свои грозные заготовки. Он вернулся! Он их не бросил! И, в общем-то, если не привередничать – не так уж и долго отсутствовал!..

Пепелюшка, от скуки дрессирующая жука-навозника, тут же бросила своё занятие, оставив насекомое навеки недоучкой, и радостно вскочила на ноги:

- Ура! Ура! – захлопала она в ладоши. – Наконец-то мы выступаем! Что же вы так долго, Сырник?

Пёс подбежал к своей любимице, попрыгал на неё передними лапами, лизнул в нос. Между делом схрупал не успевшего далеко сбежать жука и зашарил по поляне, воткнув нос в траву, в поисках другого лёгкого и случайного перекуса.

- Я… тут кое-что принёс вам, девоньки, - сказал смущённо Медведь, глядя исключительно на Пепелюшку. – Вот… У меня узелок на шее закреплён… Отвяжи, Габруся, будь ласка…

- Ой, в самом деле! – воскликнула девчонка и принялась проворно разматывать верёвку, а после распаковывать тряпичный свёрток, к ней привязанный. – Ах! – обмерла потрясённо, обнаружив в узелке колотый сахар и несколько имбирных пряников.

Тая от блаженства, сладкоежка положила на язык белый осколок наслаждения и зажмурила глаза.

- О, милый, милый Медведь! – проворковала она, причмокнув. – Какой же ты славный, хороший, лучший в мире друг!

- Да что там… - проворчал он довольно. – В ближайшей усадьбе просто мой давний знакомый служит… Иногда захожу к нему – он в курсе моей беды, сочувствует, в общем, как умеет…

Пепелюшка с трепетом отвернула ущё один уголок тряпицы и обнаружила под ним неописуемое сокровище в виде горсти изюма и засахаренных орешков. Взвизгнув, она прижала сладости к груди и заскакала по поляне в припадке безудержной эйфории. А потом – никто не успел понять, как это случилось – она порывисто обняла зверя за необъятную шею и чмокнула в жёлтый глаз. Ну… куда попала, одурев от радости и благодарности, туда и чмокнула. И тут же снова зарылась в свои сокровища.

И даже не обратила внимания, что с Медведем начало твориться что-то неладное.

Он вдруг медленно осел на задние лапы. Даже дышать как-будто перестал… И замер. Но столбняк длился недолго – зверь мучительно взрыкнул, его выгнуло дугой, скрутило, опрокинуло навзничь и… Он забился в припадочных судорогах, всё более… более… и более… теряя прежние очертания…

У Киры посыпались из рук котелки, которые она прибирала. Пепелюшка завизжала и спряталась за дерево. Сырник завыл.

- Фу! – прикрикнула на него Кира дрожащим голосом. – Заткнись, идиот!

Она во все глаза пялилась на человека, лежащего на том месте, где только что крутило в припадке огромного лохматого зверя.

Человек застонал, задвигался и попытался сесть, опираясь на дрожащие руки. Движения его были неуклюжи и нескладны – бултыхался, как уроненный на спину жук.

Не сильно раздумывая, Кира подбежала к обращённому и упёрлась ему в лопатки, помогая подняться. Усадив, протянула свою кубышку с водой.

Человек пил долго и жадно, обильно проливая воду на русую бороду и холщовую рубаху на груди.

- Я думала, - сказала Кира и глупо хихикнула, - что оборотни, перевоплощаясь, оказываются голыми…

Он отвёл руку с кубышкой и положил её, тяжёлую и слабую, только что бывшую медвежьей лапой, на подтянутое колено. Свесил голову, помотал ею из стороны в сторону, прогоняя дурноту, и поднял глаза на свою подспорщицу.

«Боже…» - подумала та и, зачарованная этим взглядом, опустилась на колени рядом с ним. Промокнула краем своего фартука испарину на его висках, дотронулась до мокрых прядей, прилипших ко лбу…

- Я не оборотень, - промолвил человек знакомым, низким голосом Медведя. – И колдунья накинула на меня медвежью шкуру поверх одежды. С чего бы мне после падения чар оказаться голым?

Тут только, упомянув о падении чар, он в полной мере осознал произошедшее:

- Неужели?.. – прошептал потрясённо, уставившись на свои руки. – Это… случилось?

В порыве захлестнувших его чувств он с силой прижал ладони к лицу, потом запустил пальцы в волосы, вцепился в них и замычал, раскачиваясь из стороны в сторону.

- Ну же, ну же… - бормотала Кира, гладя его по спине успокаивающе. – Всё хорошо ведь… Хорошее же всё…

- Ох! – выдохнул он, справившись с эмоциями. – Я снова человек! Это… так невероятно! – он вскинул голову, глаза его сверкали победоносно и счастливо. – Кира, я уж и не мечтал! Ты видишь? Ты тоже это видишь, правда? Ты подтвердишь, что глаза мои меня не обманывают?

Кира закивала головой, улыбаясь потерянно сквозь неожиданно задрожавшие на ресницах слёзы.

- Конечно! – воскликнула она излишне ретиво, сжимая в руках фартук. – Конечно, подтвержу!

- А где… она?

Новообратившийся стремительно вскочил на ноги и тут же покачнулся, схватившись рукой за голову. Кира торопливо поддержала его под локоть и усадила обратно на траву.

- Кто? – отозвалась она, как эхо.

- Моя спасительница! Кто же ещё? – парень нетерпеливо