Питомец - Александр Сапегин

Из принцев крови и герцогов гражданскую войну не пережил никто. Старая династия почила в бозе. Войска под предводительством барона Лера наголову разгромили армию противника. Врагов гнали трое суток. Никто доподлинно не считал, сколько поместий освободилось и лишилось хозяев после сражения и сколько их освободил барон, назначенный протектором Дитара до оглашения вердикта Поместного собора. После этого Сажу Лера обязан был сложить с себя диктаторские полномочия и передать всю полноту власти избранному волей Собора королю и родоначальнику новой правящей династии. Протектор дела передавал недолго, просто сменил высокий шлем на королевский венец и умостил зад на мягкую подушечку трона.

Народ говорит, что при его величестве Сажу Первом жизнь стала легче, налогов он не увеличивал, умело лавировал между различными гильдиями, не давал застаиваться военным и покровительствовал искусствам. Император поскрипел зубами, но признал Лера легитимным правителем. А кого еще? Так что братик сейчас числится принцем крови и наследником престола. Пусть тешатся, ей не жалко. Сама она о придворной жизни если и думала, как-никак принцесса, то только с содроганием. Ей до смерти хватило интриг несостоявшейся свекрови и предательства жениха.

Три года в обители, три года — в гнезде и пещере. Прошло почти шесть долгих лет, но смертельная тоска ни в какую не желала отпускать кровоточащее сердце.

Лилина вложила закладку между страниц и захлопнула книгу. В другой раз дочитает.

В дверь постучали.

— Открыто, — откликнулась Лилина.

Пригнувшись, в келью вошел высокий гость, с головы до пят закутанный в свободный плащ.

— Здесь принцессы обитают? — задал бесцеремонный вопрос вошедший.

Лилина напряглась. Десятки вопросов заметались в ее голове. Кто его впустил? Как он узнал?

— Кто вы такой? — приготовившись бить на поражение, спросила Лилина.

— Царевич-лягушевич! По дороге на ягодные поля встретил я брата Фра. Настоятель долго не признавал старого друга, но, признав, обрадовался безумно и выдал страшную тайну о принцессе, заточенной в темных казематах. Дева невинная не ест, не пьет, томится тоскою сердечной, проливая слезы горькие по черному рыцарю в плаще из крыльев рурга.

— Откуда…

Гость хихикнул и скинул плащ.

— Здравствуй, солнышко! Какая ты стала красавица!

— Скайлс? Скайлс!