Чужое тело - Алексей Изверин

– Сиди, кому сказано!

– Ну-у, мама!

Рано или поздно, не мытьем так катаньем выбрался из зала. Добрался до своих покоев, захлопнул дверь, заложил засов. Не раздеваясь сел на кровать.

Принцесса Альтзора стояла перед здоровенным кульманом и орудовала иглой. На меня килограмм презрения, ноль внимания, да и не надо мне сейчас никакого внимания.

Так и сидел, потеряв счет времени, просто тупо глядя в стену.

Еще раз из-за меня гибнут люди.

Еще раз.

Мне это уже надоело.

Когда за окном стемнело, в дверь сунулся мастер Клоту.

– Ваше высочество, ваше высочество… – Это мне и принцессе, которая оторвалась от вышивки и глядела на вошедшего. – Меня послали к вам, сказали, что вы себя плохо чувствуете…

– Это так, но думаю, что горячего чаю будет достаточно, – улыбнулся я мастеру Клоту. – И чуть посидеть в покое.

– Конечно, ваше высочество. Я распоряжусь. – Мастер Клоту кинул еще один взгляд на принцессу, решился: – Ваше высочество, завтра в лавке будут новые книги, вы просили напомнить.

– Большое спасибо, мастер, – оторвалась от своего шитья Альтзора.

Мастер Клоту показал глазами на меня.

Альтзора пожала плечами и отвернулась к своей вышивке. Мастер Клоту вздохнул, подошел ко мне ближе.

– Вы не виноваты, ваше высочество. – Говоря, он попытался взять меня за руку, померить пульс и заглянуть в глаза.

– В чем, мастер? – спросил я.

– В смерти тех крестьян, ваше высочество.

– Это не так, мастер Клоту. – Вздохнул я. – Да что вы так на меня смотрите-то? Все со мной хорошо.

– Это всего лишь крестьяне, ваше высочество, – сказал мастер Клоту и закрыл дверь с той стороны. Мне показалось, что по лестнице послышались его шаги, и все стихло.

Я глубоко вздохнул и повторил вслед за ним:

– Всего лишь крестьяне. А они всего лишь рыцари, правда, подонки все, как один.

Имел в виду, конечно, рыцарей графа Дюка, которые так хорошо порезвились, а теперь, как дети малые, за свои поступки не хотели отвечать. Альтзора вдруг поглядела на меня искоса. И выдала:

– Не смей так говорить о благородных людях!

Что-то у меня в голове щелкнуло. Как будто пружина встала на боевой взвод.

– Пошли. – Я схватил принцессу за руку.

– Куда? А ну оставь меня, или я кликну стражу…

– Ты еще санэпидемстанцию позови, дура! – зло сказал я.

Альтзора не знала, что такое санэпидемстанция, и незнакомое слово подействовало на нее парализующе.

С принцессой на буксире я вышел во двор. Потом мимо, к парку. Рыкнул дико на посмевшего заступить дорогу стражника, тот шарахнулся по стойке «на караул», едва не выронив копье.

– Вот там Западная башня. Видишь? – Я ткнул ее в плечо. – Смотри. Нас туда не пустят, а жаль. Там тоже много интересного. А вот тут…

Вот и парк. Ряд кольев с казненными. Вот и те самые крестьяне, вот лица, которые я помню. Недолго мучились, отошли уже, колья пронзили их насквозь, люди висят на них, как бабочки на булавке.

– Смотри, – сказал я. – Вот этот человек… – Я толкнул ее в спину к рядам кольев. – Ну да. Вот этот. Знаешь, почему он так выглядит, а? Знаешь? Он взял в руки оружие и защищал себя и свою семью. Как и вся его деревня. И за это доблестные рыцари его мучительно убили. Его семью продали в рабство тем же кочевникам, чтобы они не пошли дальше грабить господские дома… И ты мне скажи, что выйти с дубиной против орды без надежды на победу – это не доблесть? Это ли не благородно? И ты думаешь, что он не знал такого финала? Знал, ручаюсь что знал! Но он пошел на это, чтобы у его семьи и его соплеменников был шанс спастись. А доблестные благородные рыцари посадили его на кол. Против степняков они как-то не так… Очко играет! А вот против крестьян, да еще и вдесятером у них хорошо получается! Они, бл…

Воздух у меня кончился. Где-то пели сверчки, бренчал кто-то из дворян на местном аналоге гитары и пел про «не забыть те глаза».

Да, точно никогда не забыть. Никогда не забыть тех, кто умер из-за тебя.

– Так что еще раз мне скажешь что про «благородство»… – Я сжал губы. – То пеняй на себя.

Альтзора отвернулась, сделала пару шагов и с шумом выплеснула съеденное на землю. С визгом разбежались из-под кольев крысы, лакавшие человеческую кровь.

– А ты и правда принц? – вдруг спросила меня девочка.

– С утра вроде был, – ответил я.

– А по тебе не скажешь.

– Внешность обманчива, – ответил я на это.

Как только силы ей позволили, Лана забиралась на низкие ветки деревьев в саду и следила за нашими тренировками. Отец ее поначалу гонял, да девочка своевольная у него была, да и он боялся после болезни слишком уж ей перечить. А нам с ребятами не мешала совершенно.

Сидит и сидит. Ну так и пусть сидит, выздоравливает.

Конечно, не сразу привыкли, да и мне доставалось сильнее всего… Особо при девчонке как-то получать уж совсем не хочется. А с другой стороны, если забыть о ее существовании, то тренировка получается вполне себе ничего. С Виктором вообще как с Серегой-большим, разве что без пошлых шуток обошлись.

Хотя…

Как только пришел с перемотанной рукой, меня сразу все обступили. И Виктор, и Ждан, и Волин. Седдик в доме задержался.

– Ого, где это ты так?

– С лестницы упал, – хмуро ответил я.

– Знаем мы те лестницы, – сказал Ждан. – Рассказывай… С кем поспорил? Деревяшкой прошлись хоть?

– Не… Ну…

– Так, вот это еще что такое? – Седдик подошел незаметно и гневно смотрел на мою повязку.

Короче, мало-помалу вытянули у меня они все.

Барон только хмыкнул.

– Седдик, ходить ночью в город… Тем более в это место… Это не подобающее поведение для молодого человека!

– Да не думал я, что туда поведут. А потом уже поздно стало. Не отказываться же с полдороги?

Все заулыбались.

– Даже я в город по ночам не хожу, – сказал мне бывший децимал Пограничной стражи Седдик, один из лучших фехтовальщиков королевства… – Днем власть… Хм… королевская. А ночью народная. – Он вдруг спохватился. – Слышали ли вы о том, ваше высочество?

– Да уж слышал. Кстати, я же Седдик, забыли? Ну… А вчера почти тоже королевская была, да народ уж больно толстый попался…

– Уж не с Дырявым ли поручкались, ваше высоче… Седдик?