Мы - силы - Вадим Еловенко

– Что, нам мало в спину стреляли… пройдем. А скорее всего, даже и выстрелов не услышим.

Мишка посмотрел на режущихся в карты и тихо ржущих над вечно проигрывающим и все равно продолжающим играть Егором и спросил:

– А что это мы так рано сегодня на привал? Еще часов восемь вечера…

Старлей поднялся и, отряхнув джинсы, сказал:

– Ну, надо иногда и большие привалы устраивать. Главное, чтобы не часто… – И, уже ухмыляясь, добавил: – А то вы расслабитесь не в меру.

На самом деле большой привал группе был необходим, как кровь. Это Михаилу Ханин так просто обрисовал завтрашний день, а на самом деле… На самом деле завтра почти без остановок предстояло пройти сорок километров, а под вечер встретиться с обитателями непонятной деревушки. Это для всех Ханин рассказывал, что ничего сложного не предвидится, а вдруг что? Может, ребятам и отстреливаться придется. За себя он не думал. Ему идти на переговоры и погибнуть мгновенно первым, если обитатели сошли с ума или просто не хотят никого видеть. Для этого и джинса на нем. Для того он автомат с собой не носит. Чтобы сразу не отправили на тот свет бородатого мужика в камуфляже и с акаэсом наперевес. Автомат Ханину заменял длинноствольный револьвер, из которого старлей так насобачился стрелять, что мог со ста метров всадить пулю к пуле в дорожный знак. Хорошая машинка. Можно сказать, трофейная. Добытая в стычке с оторвавшимися от жизни ментами. Он у них раньше как вещдок был, но после всего они и ему применение нашли. Ментов, приведя в город, сдали секретарю по безопасности, а вот стволище Ханин оставил себе. Патронов он раздобыл в городе, в арсенале, и теперь иногда он постреливал, чтобы не потерять форму. Вся команда угорала над ним, про себя, а иногда и при нем, называя своего командира ковбоем. Командир не обижался. Что обижаться, если он из своего «ковбойского» оружия стрелял все равно лучше, чем его бойцы из всего того, что понабрали себе.

А понабрали многое. Только шестеро из команды были с автоматами Калашникова. Сережка маленький ползал с огромным и, на взгляд Ханина, неудобным карабином. А вот Серега старший не расставался с недлинным помповиком. И хотя это оружие было непрактично, он не забывал его и чистить, и пополнять в найденных арсеналах патроны к нему. Хотя, как признавала группа, в ближнем бою круче Сереги старшего никого не сыскать. Деня не расставался с целым арсеналом: два пистолета, обрез карабина и его вечная «муха». По мнению Ханина, несмотря на такое грозное вооружение, толку в бою от Дени было меньше всего. Все его оружие было ближнего боя, тем более обрез… А гранатомет… Что толку с него, если они никогда в бой с применением таких средств старались не вступать. И таскал Малыш, это его кличка, появившаяся сразу после освобождения, весь свой арсенал, осознавая свою крутость, но не задумываясь о своей, в сущности, бесполезности. Ханин только приветствовал его самоизбрание на вечного сторожа привалов. Хоть какая-то польза, кроме тянущей силы для волокуши.

Еще, конечно, Михаил… Непонятно почему, тот ходил с автоматическим пистолетом, несмотря на то что прекрасно знал и о его точности, и о своих способностях к стрельбе. Кроме того, он таскал еще и калаш, но так, для проформы.

Арсенал группы таскали по очереди. Вдвоем взявшись за оружейный ящик, бойцы превращались в не пригодных ни для чего другого носильщиков. Кроме арсенала, каждый из бойцов по указанию Ханина таскал на себе еще и по три обоймы или просто не менее девяноста патронов к своему оружию. Короче, Деня помирал от тяжести. Сам не особенно крепкий, Малыш, однако, не жаловался. Правда, втихаря, когда впрягался в волокушу, в нее скидывал и свое оружие, и патроны к нему.

Ханин, сходив «до ветру», вернулся, когда Кир уже всех звал к обеду.

Проходя мимо играющих, Ханин заметил тем:

– Слышь, картежники? Вы во вторую смену обедаете.

Обедали всегда в две смены. Одиннадцать человек просто физически не могли поместиться возле котелка, а тарелок с собой никто не таскал. Только ложки и кружки. Ну и конечно, передающийся по дежурству котелок с треногой. Весивший, кстати, надо сказать, после десяти километров просто не по-детски.

Ханин всегда ел в первую смену. Не потому, что командир, а потому, что обычно по вечерам сразу разводил на посты бойцов, чтобы сменить тех, кто не поел.

Правила в любой группе поисковиков хоть и отличались, но во многом жизнь привела их к единой форме. Так рождался неписаный устав поисковиков. Даже то, как разбираться с подозрительными продуктами, тоже было уже регламентировано. Еще бы. Полейщук только один потерял троих бойцов не в бою, а за обеденным столом. Ханину было жалко как и тех ребят, так и Полейщука. Видеть, как умирают твои друзья, и понимать, что ты не спасешь их… Это чересчур. Ханину пока везло… Он на дух не подпускал своих к подозрительным консервам, а все остальные заставлял перед употреблением кипятить или жарить… Не хотелось ощутить то, что получил Полейщук.

Перекусив и освободив место для следующих, Ханин снова завалился на свой походный плащ и с наслаждением закурил. В походе очень не хватало хлеба и чая. Будь это в довольствии бойцов, тогда все бы походило на настоящий пикник. Но, как говорится, чтобы служба медом не казалась… Чай заменял кипяток, а без хлеба обходились как-то.

Когда уже вся группа поела, раздался голос Кира:

– Кто еще хочет? Народ, тут еще осталось! Давайте, чтобы мне не выливать, – бегом. А то ведь вылью. Воду надо вскипятить. У меня три пакетика чая в нычке есть. Хоть чая попьем…

Ханин улыбнулся. Несмотря на то что с чаем был напряг, все равно кто-то находил и угощал. Он лениво подал голос и сказал:

– Своего командира чаем не обделите.

Кто-то хихикнул, а Кир, притворно возмущаясь, заявил:

– Обижаете, командир!

Котелок быстро дочистили ложками до дна и ушли с ним сначала к ручью, а затем и к роднику, замеченному невдалеке. Через полчаса группа, включая даже покинувшего свой пост Малыша, с удовольствием дула на парящий напиток и по чуть-чуть отхлебывала, довольно жмурясь. Никогда не подумал бы, что чай может быть деликатесом.

– Кто в ночь? – между делом спросил Кир.

– Мы, – ответили картежники во главе со старшим Сережкой.

– А кто утром?

– В четыре я заступаю, – сказал Егор. – А что?

Кир кивнул на котелок и сказал:

– Не забудь воды набрать.

Егор скуксился. Еще бы… по утрам настолько мерзко просто шевельнуться, что от мысли о походе за водой к роднику его даже передернуло.

Ханин сказал:

– На фиг… Нечего с поста уходить. Не берите пример с этого чуда… – он кивнул на Деню, ради чая спустившегося с дерева. – Кто завтра по камбузу?

Началась обычная надоевшая всем разборка, кто когда дежурил. Ханин не поленился и, поднявшись, взял свой блокнот. Раскрыв его, он четко сказал: