«Колыбель» Победы - Герман Романов

– Ты слышал, Гловацкий? Я хочу знать, почему правоохранительные органы всего Союза Народных Демократий должны наводить порядок в том бардаке! Прости уж за столь грубое слово!

– А хрен поймет этих ляхов и униатов, которые своих бандеровцев почитают. Как хорошо, что Сталин вернул в сорок пятом их Польше, взяв целиком Восточную Пруссию и Померанию в виде компенсации. Отличные немецкие парни, сейчас у них никакого снобизма, самые лучшие труженики и солдаты. А эти паны, что те, что другие – уже совсем свихнулись на своей исключительности. И не могут при этом жить друг без друга – платить-то не хочется! Вот и дерутся между собою – а мы разнимай. И стреляют, сволочи, с войны оружие припрятали. Когда же они ее закончат?! Сколько можно?!

Пронзительный звонок заставил Гловацкого подняться с дивана – он прошел в коридор и открыл дверь. На площадке стоял офицер в краповом берете, с красной повязкой оперативного дежурного.

– Товарищ полковник! Пакет из министерства!

– Давай сюда. – Гловацкий оторвал «сопроводилку», расписался ручкой, что протянул капитан, поставил дату и время. Офицер четко козырнул и стал спускаться по лестнице вниз. Полковник зашел в комнату, Софья, увидев, что у него в руках, понимающе кивнула и ушла на кухню.

– Эх, второй день дома, опять ребят поднимать придется, – Гловацкий разрезал пакет, вытащил два листа. На первом стоял гриф – серьезная бумага гласила о развертывании Восточно-Сибирского ОМОНа с полка в бригаду, с перечнем мероприятий. Посмотрев на сроки, загрустил – хана отпуску, штаб станет родным домом на пару месяцев. С женой придется видеться как в курсантской юности – раз в неделю на час. Зато в должности «скаканул», а ведь до заветных погон шаг останется сделать – ой, как хорошо!

– Твою мать, – мысленно сплюнул Николай Михайлович и стал читать второй лист, не веря собственным глазам, что вылавливали значимые слова – «за отличное выполнение приказов командования», «командира бригады», «присвоить», «генерал-майор».

– Что там, Коленька?

Гловацкий молча отдал жене второй листок, спрятав первый в пакет. Софья прочитала, и ее глаза округлились:

– Ты теперь генерал?

– Пока нет, лапушка! Вылетать в Москву нужно ночью, Председателю Президиума завтра в полдень представляться по этому случаю!

– Ох, радость ты моя, – нежно пропела Софья, – теперь ты генерал! Ох и горюшко…

– Ты что, девонька?

– Старший сын без пяти минут лейтенант, младший Суворовское в этом году закончит, одни живем, грустно. Придется дочурку тебе рожать, – Софья хитро улыбнулась. – Хочешь? Я слово свое сдержу!

– Любовь моя… Софушка…

Гловацкие крепко обнялись и стали нежно целоваться, короткий халат скользнул с плеч жены и упал на диван – жизнь ведь продолжается!