Война - Алексей Рудаков

— Так ты же сам регулятор на минимум выставил?! Вот шлем и передаёт всё ослабленно, а задержка тебе только кажется. Передача информации идёт сразу в мозг, а он по другому время оценивает. — он откинулся на подушку, которую заботливая Жанна запихнула ему за спину: — Вот скажи, как ты думаешь — сколько времени ты вот сейчас, второй раз провёл там?

— Ну… — я задумался: — Минут пять. Может десять.

— Семнадцать секунд.

— Сколько?!

— Я засёк, командир. Ты пробыл там ровно семнадцать секунд.

— Бред!

— Это — вирт, капитан. Там всё по-другому. Вот как начнёшь двигаться — мозг адаптируется, и ты вернёшься к нормальной оценке времени.

— Разберусь. — я перевернул шлем отсеком с регуляторами к себе: — Как его выставить?

— Хе-хе, — послышался смешок Грея: — Кто-то говорил, что…

— Заткнись! Клён? Как выставлять?

— Это только вам решать, командир.

— Ясно. Помощнички… — я вскрыл отсек и ногтем повернул нужный мне регулятор на половину, а затем, поколебавшись немного — до упора. В конце концов — раз они выдержали и не окочурились, то чем я хуже? Да и под струи плазмы я лезть, как они, не собирался.

Вздохнув и уже сожалея о своей глупости, я закрыл отсек и, в третий раз, надел шлем.

На сей раз, передо мной возникла сразу расчерченная на квадраты, серая плоскость. В добавок, на ней появились две рамки — в левой, перечёркнутой косым крестом был изображён беспилотник Клёна, а в правой был виден андроид. Я протянул руку и ткнул в него. Точнее — только подумал протянуть. Фон тут же пропал, и я ощутил себя в теле машины.

Теперь, в отличии от предыдущего раза, я ощущал своё тело. Я чувствовал давление пола на ступни, сжав кулак, я ощутил давление пальцев на ладонь, качнув головой, я заметил тяжесть брони шлема и его давление на голову и шею.

— Что дальше? — я проговорил эти слова думая и представляя себе общекорабельную сеть.

— Иди наружу, — ответил мне Грей: — Просто, как ты обычно ходишь, как человек. Иди.

Первые шаги дались мне с трудом — я потерял равновесие и только отчаянно замахав руками, удержался от падения. Но система быстро подстраивалась под меня — если по коридору я шёл, придерживаясь руками за переборки, то с трапа я спустился уже вполне уверенно.

— У вас хорошо получается, командир, — подбодрил меня Клён: — Уверен — ещё немного и вы танцевать научитесь.

Танцевать… Да уж. Тут, этому танцору, яйца точно не будут мешать — по причине их отсутствия — проскочила и покинула меня мысль, пока я брёл вдоль корпуса корабля к люку носовой опоры.

— На месте, — доложил я в рубку, когда, стоя на одном колене, нащупывал в темноте нужный рычаг. Левой рукой я вцепился в какую-то конструкцию, предварительно несколько раз её дёрнув и убедившись, что она держится прочно и не отвалится при взлёте.

— Рычаг нашёл? — поинтересовалась Жанна и я ответил утвердительно.

— Начинаю процедуру взлёта, — голос Клёна был серьёзен: — Жанна, куда поворачивать, чтобы мы сразу в прыжок ушли?

— Курс триста пять, — не замешкавшись ни на миг, ответила она: — влево, градусов на шестьдесят примерно от нашего положения. Влево, короче, рули.

— Принято! Запускаю двигатели!

Вокруг взвихрились облачка пыли, и я почувствовал, как дёрнулся корпус корабля, а ещё через мгновенье до меня докатились отражённые камнями потоки плазмы.

Сначала я ощутил тёплое и даже приятное, мягкое прикосновение, но спустя миг моим ногам и, пардон, заднице, стало горячо. Жар растекался от ступней вверх, всё нарастая и нарастая — а корабль и не думал взлетать.

— Клён! — заорал я: — Чего телишься! Взлетай, мать твою!

— Набираю мощность двигателей для отрыва, командир. Уже семьдесят процентов… Семьдесят восемь…

Я перестал слышать его голос — огонь заполнил меня всего, и я взвыл, ощущая, как обугливаются мои ноги и спина. Корабль снова вздрогнул и медленно, слишком медленно пополз вверх. Волна жара стала спадать, и я вновь обрёл способность ощущать себя. Для пробы я пошевелил висящими в пустоте ногами — безрезультатно. Ноги не шевелились, но взамен я ощутил волну боли, поднимавшуюся от крестца вверх. Зарычав, я сжал левую руку на которой висел, и в моей ладони что-то подозрительно хрустнуло. Испугавшись, что я могу отломать столь важную для нашего замысла железяку, я ослабил давление.

— Ты как, Поп? Жив? — в голове возник взволнованный голос Грея.

— Висю… То есть — вишу. Больно, но жив, — я перевёл дух: — Ну, вы парни даёте. Я думал — сдохну нахрен. Фух… Жарило тут… Конкретно.

— Командир, а ты что — регулятор на макс выставил? — спросил Клён.

— Угу.

— Поп? Ты что — придурок? — безо всякого сочувствия в голосе поинтересовалась Жанна: — Мало мне этих двух — так теперь что? И с тобой возиться?

— Да всё нормально, милая, — я постарался произнести эти слова уверенным тоном.

— Нормально? А то я не вижу! У тебя пульс и давление зашкаливают. Нет, вот сам им, от них то есть, требовал снизить чувствительность, а сам? Вот скажи мне — кто ты после этого?!

— Мазохист и идиот, — не стал спорить я: — Но сейчас это не важно. Потом мне своё «Фе» выскажешь, когда на Станции будем. А сейчас, — я перевёл дух — как ни странно, но висеть на одной руке было тяжело, несмотря на всю мощь моторов андроида: — Бортинженер! Шасси убирать будем?

— Исполняю. — она стала очень серьёзной: — Поп… Приготовься. По моей команде. Рычаг.

— Да помню я!

— Итак! Начинаю… Три!

Я сразу дёрнул рычаг, помня о том, что Грей начинал действовать по счёту три.

— Ты чего? Я же не досчитала?

— Я думал — три это и есть команда.

— А ты не думай. Просто дёрни его, когда я скажу. Понял.

— Да.

— Я буду считать от трёх вниз. Как закончу — дёргай. Понял?

— Да.

— Так. Приготовились. Три… Два… Один…

Я дёрнул рычаг снова.

— Ну ты чего? Куда спешишь, Поп?

— Ты же досчитала?! Один был — я и дёрнул.

— Поп… — она на пару секунд задумалась, а потом осторожно спросила: — А ты в курсе, что за единицей идёт ноль?

— Жанна! Я всё же Капитан, а не идиот!

— Что, правда? А чего тогда…

Она хотела что-то ещё сказать, но её перебил Клён: — Жанна, ты не считай. Ты просто скажи ему, когда надо дёргать. Просто — дёрг! Или ещё что-то, ну, на пример — пора или давай.

— Хорошо. — она вздохнула: — Как же с вами тяжело! Поп, командир, Поп! Я скажу — давай и ты дёрнешь. Это для тебя не слишком сложно?