Лед и пламень - Ольга Романовская

Сама того не желая, я застала Соланжа с какой-то брюнеткой. Кричала она вовсе не от боли, наоборот, судя по томному взгляду, навсейка пребывала в блаженстве. Красавица в розовых шелковых панталонах выгибалась в руках некроманта, купая его в шелке волос.

Большие пальцы Соланжа обвели покрывшиеся мурашками соски. Некромант зажал их между пальцами и потянул, чтобы затем обхватить губами. Навсейка вновь зашлась в сладострастном стоне. Оторвавшись от соска красавицы, Соланж накрыл ладонями ее груди и принялся месить, будто тесто.

Я все ждала, что сейчас некромант остановится и поцелует любовницу, как целовал меня Геральт, но нет, отныне он не касался навсейки ничем, кроме рук. Зато брюнетка то и дело норовила поцеловать его. Она урывками лизала его живот, касалась губами ласкающих рук и смотрела на Соланжа с нескрываемым обожанием.

Прижав ладонь ко рту, я наблюдала за откровенным зрелищем. Оно гипнотизировало, заставляло дышать в унисон с брюнеткой. А если кто-то войдет и увидит? Похоже, ни темную с волосами цвета воронова крыла, ни Соланжа подобные мелочи не волновали. Девушка совсем юная, с оливковой кожей и точеным телом. Я залюбовалась ее грудью: пышная, упругая, лучше моей.

– Милый, я твоя! – жарко шептала навсейка, даря очередной поцелуй. – Ты станешь у меня первым, бери же! Ничего не надо, просто так.

– Неужели? – насмешливо переспросил некромант.

– Проверь! – Брюнетка потянула за завязки панталон, лишившись последней детали одежды.

Соланж не спешил взять крепость, хотя ласки с каждой минутой становились все откровеннее и разнообразнее. О некоторых я даже не подозревала.

Руки невольно скользнули под вырез платья и сжали грудь. Да что же это такое! Покраснев, я сцепила ладони за спиной и отвернулась. Увы, долго не вытерпела, желание следить за чужими утехами оказалось сильнее.

Надо уйти, немедленно уйти! Щеки горели, сердцу стало тесно в груди.

Когда Соланж в очередной раз потянул за соски навсейки, мои собственные заболели. Я тяжело привалилась к косяку двери и провела рукой по вспотевшему лбу. Слишком увлеченные собой, любовники не замечали меня. Я же видела все: и влажные зубы навсейки, и запрокинутую в экстазе голову, и ягодицы, безжалостно сминаемые пальцами некроманта. Да, теперь Соланж занялся бедрами девушки. Она стояла перед ним в одних чулках и поясе. Одежда кучкой валялась рядом, у диванчика. Интересно, навсейка сама разделась или ее раздел некромант? А, какая разница, уходи, Дария! Если они поймут, что за ними наблюдают, мало не покажется, придется дергать за ниточку Эллана и молиться, чтобы он спас от разъяренного Соланжа.

Когда некромант отпустил брюнетку, я решила, что все закончилось, но Соланж только начал. Сняв штаны, он бесстыдно оголил внушительный мужской орган и уложил девушку на диван. Она не сопротивлялась, наоборот, изнывала от нетерпения. Только некромант не вошел в нее, а зажал достоинство между грудей и принялся имитировать соитие. Взад, вперед, все быстрее и быстрее. Это казалось таким… Уму непостижимо – некромант терся о грудь детородным органом! Он набух, поднялся, готовый войти в женщину.

Вспыхнув, я больно ущипнула себя. К счастью, мать не дожила до моего позора. Разглядываю причинное место мужчины, покусывая губы, с нетерпением жду, когда он введет член в навсейку. Любопытно узнать, как Соланж занимается любовью. Я слышала столько противоречивых версий, но на девственника некромант точно не похож.

Как повезло: в комнате нет зеркала! Великая Мать, никогда не думала, что подсматривание так возбуждает! Мне тоже захотелось мужчину, очень-очень. Не Соланжа – Геральта, разумеется. Желание обжигающей волной прокатилось по телу. Щеки горели, грудь болела. Я смотрела, и мнилось, будто кожи касалась горячая плоть.

– Знаешь, куда я его засуну? – остановившись, хрипло спросил Соланж.

Не угадала.

Выпрямившись, некромант чуть приподнял член и придвинул вплотную к губам девушки. Чего он хочет? Девушка тоже не поняла, и, помедлив с минутку, Соланж со вздохом приоткрыл рот брюнетки. Девушка хотела выплюнуть его орган, но некромант придвинулся вплотную, придержал ее затылок, и брюнетка смирилась.

– В первый раз, да? – понимающе спросил Соланж.

Не имея возможности ответить иначе, навсейка моргнула. Некромант отругал мамаш, которые не способны научить дочерей элементарному, разрешил любовнице хлебнуть воздуха и вновь ввел детородный орган в девичий рот. Повинуясь указаниям, навсейка обхватила его губами и принялась ласкать. Как она может?! Противно же! Меня бы вытошнило.

– Ничего, давай, девочка, – жмурясь от удовольствия, бормотал Соланж и гладил девушку по голове. – И язычком его, язычком!

Навсейка старалась, то брала целиком, то дразнила самый кончик. Если брюнетка делала что-то не так, некромант заставлял повторить как надо. Я представила, что все это могли заставить делать меня, и с трудом сдержала рвотный спазм. Брр! Омерзительное извращение темных!

Прикрыв глаза, Соланж чуть слышно постанывал, а девушка действовала все быстрее и увереннее. Наконец брюнетка отстранилась, вытерла губы и вопросительно подняла на некроманта глаза. Соланж тяжело дышал. Плоть по-прежнему вздымалась. Сколько же ему нужно? Хотя Геральт тоже быстро не кончал. Бедная девушка, он ее замучает! Особенно если у нее в первый раз.

– Какие навсейки развратницы! – сипло проговорил Соланж и поправил упавшие на лицо девушки волосы. – Ведь тебе понравилось?

Девушка кивнула и призналась, что отдалась бы некроманту еще сотню раз, не прося ничего взамен.

– Ты самый лучший, Соланж!

Понимаю, некромант хорош. Тело сильное, мускулистое, подтянутое, и ниже живота тоже все такое… Пусть у Геральта лучше, но для свободной женщины очень и очень завлекательно. Только меня волновало другое. Хотелось встать на цыпочки и коснуться упрямых губ.

Я увлеклась собственными переживаниями и едва не пропустила конец любовных утех. Ошарашенная, навсейка сидела на диванчике, пытаясь понять, почему Соланж поспешно отстранился и повернулся лицом ко мне. Я едва успела юркнуть в укрытие, иначе некромант непременно бы увидел.

Он ведь не дошел до пика. Ну да, вон, топорщится. Я не понимала, зачем некромант быстро удовлетворил сам себя, когда рядом женщина. Знала, мужчины практикуют подобное, но видела впервые. Действо не возбуждало, совсем наоборот. Ничего не понимаю! Такая девушка, такая возможность, а Соланж…

Унижение и стыд заставили навсейку прикрыться. Он ее использовал и побрезговал подарить удовольствие, даже ни разу не поцеловал. Во всяком случае, при мне.

– Будь ты проклят! – прошипела она, разом забыв о былой страсти.

– За что, милая? – не оборачиваясь, насмешливо поинтересовался Соланж и торопливо оделся. – А как же – самый лучший, твоя навеки? Значит, все-таки корысть. Вот когда от нее избавишься и станешь беленькой-беленькой, получишь остальное.

– Да я же ничего не прошу! – Сменив тактику, навсейка обвила ноги любовника, силясь удержать.