Дикси. Рейнджер - taramans

рубахе, ибо неприлично. А солнце печет «нипадецки», и «градусей» сейчас как бы не тридцать пять. Если по Цельсию. В рубахе, в суконной, пусть и тонкой, куртке — ну совсем хреново. И рубаха та к телу прилипла, и куртка, кажется, насквозь пропиталась потом. Да чего там — кажется?! Так оно и есть!

Опять же… Если я весь, такой, тьфу ты, черт возьми, запашистый! А вот нос ничего не чует, почему-то. Обоняние привыкло ко всему этому: к запаху собственного пота, к насквозь пропотевшей одежде, к конскому поту — на минуточку! А от коняги пахнет ни хрена не розами! Да и от попутчиков моих тоже разит наверняка. Также и тем же.

Х-х-а! Если подумать, то и от женщин… М-да. Ну, вы понимаете, да? Нет, конечно же, все мы, как люди цивилизованные… Х-м-м… Если можно так сказать! Да… То есть моются все как минимум раз в неделю. Ну как — все? Почти все моются, да. Но некоторые… Моются реже и воняет от них… Даже мой здешний, привычный нос это отмечает. Так вот… Как минимум раз в неделю моются. Но работают, хлопочут, занимаются привычными делами ежедневно. И никаких, мать его, дезодорантов! То есть, и от женщин, даже стройных и красивых — тоже… Не фиалками. Нет, все же хорошо, что нос Майера ко всему этому привычен. Но почему же иногда, мне кажется, как будто на меня наплывает все это: и жара, и эти несносные «ароматы»? Да и манеры некоторые окружающих… Подбешивают!

Ладно… Это все нервы. Нервы и усталость. Вот закончится все это, отдохну как следует, и жизнь уже не будет казаться такой мерзкой и противной. Опять она заиграет яркими красками!».

Но настроение, несмотря на весь аутотренинг, почему-то подниматься не торопилось. Кид вытащил мундштук, портсигар с тонкими, ароматными пахитосками — подарок Бетти и Луизы, если что! И закурил.

«Вот опять же… Мне здесь пятнадцать. Но как полноправный рейнджер округа, я вполне вправе курить — если мне того хочется. Взрослый же, чё! А вот Генриху дед может и подзатыльник отвесить, если тот вот так на виду вздумает… Хотя Генрих старше меня на два года. Да и Пауль, по крайней мере, в присутствии своей мамаши, старается не бравировать этим. Это я знаю, что табак вреден, и про легкие, и про прочее — трампам-пам. А местные вполне, как оздоровительный комплекс используют. Именно для здоровья легких! Да и в целом… Я же лекарь или как?! Я себя не подлечу, что ли? Да и попросту — это сон. Сон, мать его! Как во сне можно загадить свои легкие курением?

И вот интересно… Сколько раз читал и слышал, что табакокурение снижает обоняние, что курильщики, куда хуже чувствуют запахи. Х-м-м… Вот, к примеру, индеец Йона — следопыт и прочая, а курит — как паровоз! Это мешает ему быть следопытом? Ага, конечно! Типа городской ЗОЖ-ник из реальности, на дух не переносящий табак, будет лучшим следопытом, чем этот чероки? Да-да, два раза! Бляха-муха, сколько глупых штампов мы в реальности впитываем.

Вот еще: индейцы, все как один, владели высоким искусством боя на томагавках. Это еще из кинофильмов «Дэфа» повелось, с Бойким Митричем. Ну, может, и владеют сейчас, но… Где они те томагавки взяли, а? Изначально-то? Да у первых переселенцев и выменивали обычные топоры! Потом, в процессе пользования, выяснилось, что в лесах удобнее плотницких или лесорубных топоров, и прочих мясницких секир, именно такие, небольшие топорики на топорище длиной чуть более локтя. Вот и весь секрет. То есть, обычные туристические топорики реальности!».

Периодически Гюнтер ловил на себе взгляды десятника или же капитана. Взгляды эти уже не были теми — шокированными и опешившими, как в первый момент. Были они, эти «косяки» больше задумчивыми.

«Нет, ну здесь тоже можно предположить, о чем раздумывают эти двое. Пацан, чуть больше трех месяцев назад записавшийся в милицию, уже имеет на своем счету три трупа. Но даже не это их вгоняет в раздумья! Три трупа, а на морде Кида никаких сомнений и колебаний. Завалил трех человек и в ус не дует как будто, так и надо. К тому же одного из троих еще и пытал, перед тем как пристрелить. Отморозок какой-то! Маньяк, пусть и не сексуальный. Хотя…

Нет, было бы вполне в норме, будь я каким-нибудь шошоном, или сиу, или еще каким гуроном. У тех-то инициация проходит куда как в более раннем возрасте, в шестнадцать лет парень — уже полноценный воин. Да и пытки у краснокожих вполне в практике. А здесь… Поневоле задумаешься, что за человек этот Гюнтер Майер — а ну как во вкус войдет и начнем здесь скальпы коллекционировать? Перед смертью пытая жертвы самым жесточайшим образом. А чего? Это же попытка дать несчастному шанс достойным поведением оправдаться перед Маниту, за стыд и бесчестье плена. Отсюда и все эти «поглядки» в мою сторону.

Х-м-м… А вот действительно — интересно… Как все эти кровавенькие дела, пусть и во снах, влияют на мою психику уже в реальности? А то вдруг и в реальности стану… Ближнего своего распотрошить — как высморкаться! И к женщинам… Хотя нет — к женщинам я по-прежнему имею чисто романтические… К-х-м-м… Ну, не совсем романтические, но — теплые чувства! Ладно, вся эта рефлексия и на хрен не нужна здесь и сейчас. Потому, едем спокойно, пялимся по сторонам, абстрагируемся от вони собственного тела и такой же — спутников! Наслаждаемся жизнью, видами и прочими… пасторалями!».

Мысли разные, подчас определенно дурацкие все лезли и лезли в уставшую башку парня.

«Х-м-м… А вот как так получается, а? Я ведь на лошадях до всех этих снов практически не ездил. Та парочка случаев, когда Юлька меня вытаскивала на конные прогулки, не в счет: там я явно отыгрывал собаку на заборе. Потом сон с Каннутом, первые пробы верховой езды… Потом — уже более углубленный курс — с корнетом Плещеевым. А сейчас я вообще не задумываюсь, как это — ехать верхом на коне. Все само и автоматически! Причем, по мнению окружающих, — наездник я далеко не из последних, скорее — в первых десятках таковых. Кстати, да — может шпоры вообще не надевать? Хотя нет — здесь даже не помощь в управлении конягой, а некий показатель статуса. Рейнджер округа, не хухры-мухры!

И со стрельбой у меня, определенно все лучше и лучше. Ну, в реальности-то я пробовал, практиковал. А на тех курсах, «фээсбэшных», так