Мельница - Наталья Копейкина

ворчанием повернулся на другой бок. Он вообще спал шумно: дергался, вскрикивал, что-то бормотал. Эйлерт, наоборот, спал очень тихо, но, прислушавшись, Стефан различал его глубокое дыхание. Паруса мельницы тихонько поскрипывали снаружи – они продолжали вращаться и ночью, но медленно, размеренно, как будто мельница тоже спала. Хотя теперь Стефан не удивился бы. Он, наверное, еще нескоро снова начнет чему-то удивляться.

Деревня была недалеко – вечером Стефан успел рассмотреть из окна тесные ряды разноцветных домов, – но окна мальчишеской комнаты выходили на хвойный лес, огромный и мрачный, как ночной кошмар. В приюте говорили: в хвойных лесах живут оборотни, звери-людоеды, упыри и прочие чудовища. Тот, кто остается на ночь в лесной чаще, будет съеден или умрет от ужаса. Можно, конечно, на сосну забраться, но там тебе в шею вопьется летучая мышь и высосет всю кровь, или сова уставится на тебя, и в ее глазах отразится тайная правда, от которой сойдешь с ума. А еще так бывает: идешь по лесу, и поманит тебя за собой прекрасная дева с точеными чертами и едва заметной полуулыбкой. Заведет подальше в бурелом, поцелует – тут и превратишься в ледышку. Но зато перед смертью увидишь нечто очень красивое.

А теперь вот у самого леса поселились темные маги. Дитер, наверное, сумеет заколдовать какое хочешь чудовище, а потом использует для чего-нибудь. Марко заморозит зимнего духа еще сильнее, а потом раскрошит. А Эйлерт, пожалуй, даже людоеда очарует. Так что Стефан может перестать их всех бояться и наконец-то уснуть!

Он оторвался от окна, лег поудобнее и зажмурился. Сон не шел, но это было еще полбеды. Казалось, из леса за ним кто-то наблюдает. Стефан притворился спящим, задышал глубоко и ровно, потом распахнул глаза и подскочил к окну. С еловой ветки обрушилась снежная шапка. Может, что-то обратно в лес юркнуло, а может, просто порыв ветра.

Вздохнув, Стефан выбрался из кровати. Подошел к Эйлерту. Тронул его за плечо – никакой реакции.

– Эй! – тихо позвал он. – Проснись, а?

Руку обожгло болью. Крик Стефана смешался с шипением. На плече спящего Эйлерта скалилась змея.

– Мне попросить надо, – зашептал Стефан, тряся раненой рукой. – Пожалуйста!

Змея издевательски погрозила ему когтем.

– Курица пережаренная!

В ответ змея снова зашипела.

– Заткнулись оба!

В затылок Стефану прилетел сапог. Марко шарил руками вокруг своей кровати, прикидывая, чем бы еще в него запустить.

– Ты проснулся! – обрадовался Стефан.

– Нашел чему радоваться.

– Послушай, я не могу уснуть из-за окна! Ты не мог бы сотворить шторы или что-то подобное? А то как будто следит кто-то.

– Нет.

– Что «нет»?

Марко глубоко вздохнул. Мельком глянул в окно, покачал головой.

– Даже если кто-то пытается следить, он или она ничего не увидит, потому что нас защищает мельница, как Дитер тебе, глухой тетере, уже говорил. Колдовать я сейчас не буду, потому что хочу спать, а ты укройся с головой одеялом или вон тряпкой своей новой и тоже спи, а то вместо окна я тебя заколдую.

Удовлетворенно вздохнув, Марко сам закутался с головой.

– Да тебе же это полминуты, наверное… Такому искусному магу-то…

Из-под одеяла послышался неестественно громкий храп.

– Ты должен помогать как старший!

Храп сделался еще громче.

– Пентюх ужаленный.

Стефан залез под одеяло с головой, но так стало еще тревожнее. Теперь каждый звук казался таинственнее и ближе. Невозможно было не слушать. Он даже дышать перестал, чтобы ничего не пропустить.

Завесить окно покрывалом Стефану тоже не удалось: цеплять его было не за что, а, попытавшись сотворить карниз, он сотворил только огромную занозу в пальце. Зато у него явно есть способности к колдовству. Вот бы от них еще и жилось полегче.

Вздохнув, Стефан снова вылез из-под одеяла и, натянув портки, зашлепал к двери. Он найдет Дитера, и тот точно помочь не откажется.

Дитера он не нашел. Едва не сбился с количеством каморок и закутков – как будто мельница, забавляясь его неудачами, на ходу достраивала новые комнаты. В очередной кладовке Стефан споткнулся о лежащий на пороге мешок и полетел на пол. Здесь Дитера, конечно, тоже не было. Стефан выскочил в главный зал, на самую середину мельницы.

– Ну а делать-то мне что? – спросил он, глядя в потолок. – На полу здесь лечь, как собаке? Я могу.

Это не казалось таким уж плохим решением: в зале было тепло и приятно пахло травами. Но тут скрипнула и приоткрылась входная дверь. Стефан уставился в полоску морозной темноты, но оттуда ничего не являлось – ни Дитер, ни чудовища.

– Это ты, что ли?

Мельница согласно скрипнула.

– Намекаешь, чтобы я сходил и проверил, кто там бродит?

С ума сойти, он разговаривает с заколдованными досками.

Откуда-то сверху упали рубаха, плащ, один сапог, а потом и второй. Вздохнув, Стефан принялся одеваться.

На улице было так холодно, что воздух стал практически осязаемым. Топая по снегу, Стефан как будто раздвигал перед собой тонкое темно-синее стекло. Тишина, сначала очень его напугавшая, через несколько шагов треснула и раскрошилась: со стороны деревни брехала собака, мычали коровы, похрустывал снег; в лесу как будто шептались друг с другом деревья. Стефан обошел мельницу, пригляделся к стоявшим в ряд соснам и елкам. Они едва заметно шевелились от ветра, с ветки вспорхнула птица.

Он вдруг почувствовал нечто другое. Это нельзя было понять и тем более объяснить словами, но на Стефана смотрел не человек, не зверь и не чудовище. Его разглядывало нечто большее. Один мальчишка в приюте рассказывал, как родители возили его к морю – и, впервые увидев пахнущую солью бесконечность, он почувствовал, что море как будто его разглядывает. Не потому, что ему интересно, а просто оно видит все, потому что море – такое, не умеет не смотреть.

И вот сейчас на Стефана тоже смотрело нечто огромное и спокойное. В Стефане не было ничего особенного, но это существо интересовало вообще все, от горы до копошащейся на ветке букашки… Значило ли это, что оно и зла ему не желало?

Накинув капюшон, Стефан лег на снег и закрыл глаза. Вспомнил свой страх, попробовал погрузиться в него (холод этому весьма способствовал), попробовал ощутить, как страх наполняет все тело. Потом, глубоко вдохнув, он распахнул глаза и направил свой страх в небо.

– Что ты такое?!

Он не ожидал, что получится крик. В деревне, кажется, разом залаяли все жившие там собаки и вроде бы даже в паре окон вспыхнули масляные лампы. Стефан попытался не обращать внимания и продолжил сверлить взглядом небо.

Разумеется, оно не разговаривало по-человечески. Но Стефан знал теперь: это потому, что он маг,