Первый поход - Антон Емельянов

— Я не могу пока рассказать тебе обо всех, — тут же ответила она, — но в целом я уже составила некую картину…

Тут она неожиданно запнулась и покосилась на Майю. Я посмотрел на менталистку — она безмятежно улыбалась и буравила меня многозначительным взглядом.

— Майя, сходи, пожалуйста, проверь мои алхимические запасы, — будничным тоном предложил я.

Улыбка на лице девушки, к моему удивлению, растянулась еще шире. Майя кивнула и послушно отправилась в сторону моего жилища. Проходя мимо, она шепнула мне на ухо, обдавая горячим дыханием:

— Я знаю, ты просто не хочешь меня выделять, это правильно.

Я повернулся к ней, встретившись лицом к лицу, и непонимающе вскинул брови.

— Я ведь первой выполнила задание, — еле слышно зашептала Майя, — а ты обещал за это огонь. Но ты, видимо, хочешь, чтобы мы были в равных условиях, и ждешь, пока Лена с Кириллом тоже доведут все до конца.

Я обреченно вздохнул, а Майя, судя по всему, приняла это за понимание и с улыбкой двинулась дальше. А ведь она права — за всей этой суматохой у меня совершенно вылетело из головы, что ее задание не только выполнено, но, как я и хотел, проверено временем. И пора бы уже сдержать слово, но нет — я просто взял и забыл. А теперь, похоже, она еще сильнее убедилась в том, что я ее папа, и именно поэтому не спешу с наградой. И то, что никто кроме нас с ней не в курсе о псевдородстве, Майю совсем не волнует. Не хочу выделять, вот и тяну с передачей способности. Значит, и вправду отец. Нет, надо с этим что-то делать. С другой стороны, я без всяких усилий со своей стороны моментально стал в несколько раз сильнее, получив такую вот молчаливую поддержку от дочери жнеца. Может быть, не стоит пока спешить исправлять ситуацию? По крайней мере, не буду рубить с плеча — мало ли что придет Майе в голову, когда она поймет, как ошибалась.

— Рассказывай, Лена, — кивнул я, когда Майя отошла на большое расстояние. — Присядем?

Я первый приземлился на траву, усевшись по-турецки, Лена тут же последовала моему примеру.

— Помнишь, я говорила тебе о том, что двое парней упоминали в разговоре Сталемита? — начала девушка.

— Помню, — кивнул я. Неужели появились детали?

— Последователь этого божества — Леонид Кравченко, — продолжила моя разведчица. — Он не особо любит распространяться об этом, но я заметила, что он пару раз заходил в кузницу к Диме.

— Ты слышала, о чем они говорили? — напрягся я. Интересно, есть ли у нашего Рыжего какие-то секреты? Или он просто нашел общий язык с последователем своего божества?

— Нет, — покачала головой Лена. — Слишком долго я не могла находиться рядом, приходилось все время что-то придумывать, и они рано или поздно стали бы что-то подозревать. Болтали о всякой ерунде вроде жизни в старом отряде и… до переноса сюда.

Я моментально оживился:

— И что сказал Дима?

Помню, когда я только попал в этот мир, Андрей заставил каждого из новичков рассказать свою историю появления. Старожилов это правило не касалось, так что все они до сих пор оставались для меня в этом смысле темными лошадками. А тут кузнец вдруг разоткровенничался с малознакомым типом из чужого отряда. Странно это. Но Лена меня расстроила — оказалось, Дима просто уклончиво рассказал, что жил где-то рядом с Челябинском и работал на каком-то заводе. Зато Кравченко, рослый короткостриженый парень, вывалил всю свою подноготную. Правда, интереса его история тоже особо не представляла. Работал в каком-то охранном агентстве, по его собственным словам, клиентами были весьма небедные люди, одного из которых он и убил, когда еле слышный голос в голове поставил его перед выбором. И голос этот, надо думать, принадлежал как раз его покровителю. Что, впрочем, логично — было бы странно, если бы официально мертвый бог явился кому-то во плоти. Дальше Леонид попал в отряд к братьям Бессоновым, с легкостью освоил стрелковое оружие, так как неплохо владел им в старом мире, да и на этом, собственно, все. И ни одного прямого упоминания Сталемита, по крайней мере такого, чтобы Лена его поняла. Хотя вот лично меня история с голосом-проводником навела на очень интересные мысли и подозрения.

Остальные же в отряде стрелков особо ничем не выделялись. Возрастом они были от двадцати пяти до сорока пяти, и объединяло их то, что каждый где-то служил — кто-то в армии, кто-то в полиции, кто-то в других силовых структурах. Только ее любимый Костя, с которым она теперь общалась чаще всего (и постоянно упоминала, по поводу и без), трудился медиком на «скорой». А еще Каргинов, тот самый слесарь, вызвавшийся помочь Диме, жил в какой-то деревне и чинил сельхозтехнику. Однако и эти оба имели представление об оружии, так как бывали на сборах. Впрочем, меня на них тоже таскали, этим в наше время уже никого нельзя было удивить.

Подавляющее большинство сведений Лена узнавала от своего товарища, с которым, я теперь точно в этом уверен, крутила роман, так что в объективности информации я имел полное право сомневаться. И вот ведь женщина — пару дней назад лезла целоваться ко мне, а теперь уже с другим. Я же не ревную? Нет, скорее, доволен, что решил подстраховаться и поручил Майе также собирать данные об отряде Пьера. Кстати, пожалуй, если выяснится, что кое-кто из-за своих чистых и светлых чувств упустил что-то важное, то оставлю веревочницу без награды. В следующий раз пусть правильнее расставляет приоритеты.

Впрочем, кое-что интересное я все же узнал. Например, о самом Пьере. Его, как выяснилось, уважали, но не очень любили. Такое бывает, когда человек верен своему долгу или профессии, но при этом к остальным относится немного свысока — как к винтикам. Вернее, не как к винтикам — это плохо вяжется с уважением. Скорее, как к боевым единицам, каждая из которых по-своему уникальна, но при этом не перестает быть той самой единицей. А вот его старшего брата Юрия, напротив, любили. Он был хоть и жестким типом, но к каждому бойцу относился как к другу или даже к родственнику. Знал проблемы каждого, сильные и слабые места, требовал четкого исполнения приказов, но всегда входил в положение, если это было нужно и при этом позволяла ситуация. Самое интересное, что между братьями была некая конкуренция — порой дело доходило до открытых перепалок. Теперь-то мне, кажется, стало понятно, почему Пьер несильно расстроился, узнав о смерти Юрия. Видимо, даже в какой-то степени принял ее с облегчением. Но сейчас это было уже не так важно — оба Бессонова мертвы, бойцы остались без командиров, и теперь многое зависело от того, как мы себя с ними поведем. Нет, формально-то они и так уже несколько дней ходят под рукой Петровича, но сейчас от старого порядка, когда во главе стояли Юрий и Пьер, не останется вообще ничего.

После завершения стихийно начавшегося общего совета многие как бы случайно прошли мимо ямы с надгробием Пьера и увидели только осколки камня да пустоту. С одной стороны, теперь у каждого в голове будет крутиться мысль, что их лидер погиб от моей руки, а они сами так ничего и не сделали. С другой — подопечные Пьера тоже были последователями бездны и могли знать о его задании. Более того, могли даже как-то участвовать в подрывной деятельности против нас, и сейчас заслуженно опасаются возмездия. Но могли и не участвовать, но при этом всё равно опасаться. Сейчас они были связаны союзным договором, но, как показала история нашего первоначального отряда, революции и народные волнения были в этом мире делом обыденным. Чего стоит только переворот, устроенный Петровичем. А до него отличились Андрей с Суреном, отправленные копейщиком в расход. Так что все договоренности, обещания и прочее — это до поры, до времени. Точнее, до того момента как мы все доберемся до Дальнего леса. А пока пример того, что стало с Пьером, послужит для них хорошим уроком и остудит горячие головы.