Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

class="p1">Сноу улыбнулся — и эта улыбка была хуже любой угрозы.

— Семьдесят пятые Игры будут проведены с участием победителей прошлых лет, — произнёс он тихо. — Из каждого округа по одному мужчине и одной женщине, выбранных из пула живых победителей. Это покажет, что даже те, кого мы называем героями, кого мы возносим и награждаем — всё равно остаются нашими марионетками. Что никто не находится вне досягаемости Капитолия.

Сенека ощутил, как воздух покидает его лёгкие.

— Это… это будет восприниматься как—

— Как жестокость? — Сноу вернулся к столу, опёрся на него ладонями, наклонившись к Крейну. — Хорошо. Пусть воспринимают. Страх более эффективен, чем любовь. Всегда был. Всегда будет. — Он выпрямился. — Наша Сойка-пересмешница вернётся на арену. И на этот раз мы будем контролировать каждый аспект повествования. Каждую камеру. Каждое слово. И когда она умрёт — а она умрёт, господин Крейн, убедитесь в этом — она умрёт не героем, а сломленной, дискредитированной девушкой, которая оказалась не более чем обманщицей.

Сенека медленно кивнул, его разум уже работал, просчитывал варианты, стратегии.

— Двенадцатый округ имеет только трёх живых победителей, — произнёс он. — Хеймитч Абернати, Китнисс Эвердин и Пит Мелларк.

— Жребий точно выберет Эвердин, — голос Сноу не оставлял места для сомнений.

— А Мелларк?

Президент задумался на мгновение.

— Мальчик интересен, — произнёс он медленно. — Его умения… необычны для кого-то из его округа. Он может быть полезен. Или опасен. — Пауза. — Его тоже должны выбрать, а вы это проконтролируете.

Сноу вернулся к креслу, сел, жестом указал, что разговор окончен.

— У вас есть несколько месяцев, господин Крейн, — сказал он. — Время, чтобы подготовить почву. Испортить их репутацию. Настроить публику. А затем мы проведём Игры, которые Панем запомнит на века. — Он поднял бокал. — Игры, которые окончательно похоронят любую надежду на восстание.

Сенека встал, поклонился — формально, почтительно.

— Я понимаю, господин президент. Так будет сделано.

Он направился к двери, но голос Сноу остановил его.

— Господин Крейн.

Сенека обернулся.

Президент смотрел на него холодными глазами, в одной руке держал бокал, в другой — белую розу.

— Темплсмит допустил ошибку. Он недооценил двух подростков и переоценил свой контроль над ситуацией. — Тишина. — Не повторяйте его промах.

— Я понимаю, сэр.

— Хорошо. Можете идти.

Сенека вышел из кабинета, и дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Он стоял в коридоре, чувствуя, как бьётся сердце, как влажные ладони оставляют отпечатки на коже. Аромат роз преследовал его даже здесь — приторный, удушливый, с оттенком разложения.

Внутри кабинета президент Корриолан Сноу сидел в полумраке, освещённый только лунным светом. Он вращал розу в пальцах, его лицо оставалось бесстрастным. На столе перед ним лежала карта Панема — все двенадцать округов, обозначенных точками. И одно пустое место там, где когда-то был Тринадцатый округ.

Сноу провёл пальцем по этому пустому пространству.

— Скоро, — прошептал он в тишину. — Скоро мы выманим вас из ваших нор. И когда мы это сделаем, когда ваши надежды будут раздавлены вместе с вашей Сойкой-пересмешницей… тогда Панем узнает истинное значение слова "мир".

Он поднёс розу к лицу, вдохнул её аромат, прикрыв глаза. За окном Капитолий спал, не подозревая о буре, что готовилась обрушиться на него. Игра только начиналась. И на этот раз президент Сноу не собирался проигрывать.

Stonegriffin

Голодные игры: Экскоммуникадо

Глава 1

Поезд скользил по рельсам с тихим шипением, и с каждым километром роскошь Капитолия всё больше уступала место знакомой серости Двенадцатого округа. Китнисс сидела у окна, наблюдая, как меняется пейзаж — от ухоженных пригородов к заброшенным шахтёрским посёлкам, от зелёных парков к выжженным пустошам угольных разработок.

Рядом с ней Пит изучал документы, которые им вручили перед отъездом. Контракты. Права на недвижимость. Банковские счета с суммами, о которых жители Двенадцатого даже мечтать не могли.

— Деревня Победителей, — прочитала Китнисс через его плечо, разглядывая фотографии. — Звучит... странно.

— Двенадцать домов, — Пит провёл пальцем по тексту. — Для потенциальных победителей из нашего округа. Большинство пустуют десятилетиями.

Поезд замедлился перед станцией Двенадцатого, и Пит поднялся с кресла раньше, чем Эффи успела объявить прибытие. Через стекло просматривалась платформа — флаги, цветы, толпа. Слишком много людей для встречи двух подростков из забытого дистрикта.

Он отступил от окна. Китнисс стояла у противоположной стены купе, пальцы сжимали край стола. Костяшки побелели.

— Всё нормально, — сказала она, не глядя на него. — Просто встреча.

Пит не ответил. Поезд остановился, пневматика шипнула, и двери открылись в звуки оркестра и крики толпы. Эффи выскочила первой, размахивая руками. Хэймитч подтолкнул Пита в спину.

— Улыбайся.

Солнце ударило в глаза. Пит сделал шаг на платформу, и шум накрыл его — музыка, аплодисменты, выкрики их имён. Китнисс появилась рядом, её рука нашла его ладонь. Пальцы холодные, сжатие судорожное. Камеры щёлкали со всех сторон.

Платформа. Флаги свежие, краски яркие. Оркестр в синих мундирах — не местные, капитолийские. За ними, у края толпы, миротворцы. Белые каски, щитки опущены. Их было больше, чем раньше. Намного больше.

Раньше на платформе стояли двое, может трое. Сейчас — десять. Нет, двенадцать. Шесть слева, шесть справа. Строй плотный, дистанция рассчитана. Не церемониальная постановка, а боевое развёртывание.

Вооружение тоже изменилось. Не дубинки и щиты. Автоматы. Короткоствольные, компактные, магазины на тридцать патронов. Модель новая, он её не видел даже в трансляциях с других дистриктов. Толпа двинулась к выходу, и Пит шёл, ощущая вес взглядов. Не толпы. Миротворцев.

Они не смотрели прямо. Стояли неподвижно, шлемы развёрнуты вперёд, но периферийное зрение работало. Он видел микродвижения — лёгкий поворот головы, когда он проходил мимо, смещение веса на другую ногу. Отслеживание цели.

У выхода с платформы ещё четверо. Двое по бокам двери, двое на улице. Расстановка правильная, перекрёстные секторы обстрела, укрытие за бетонными колоннами. Кто-то планировал эту позицию исходя из того, что события могут повернуться совсем не радужно.

На улице — транспорт. Чёрные машины, длинные, с тонированными стёклами. Капитолийские номера. Три штуки. Эффи махнула рукой, приглашая к первой. Пит помог Китнисс сесть, скользнул следом. Салон просторный, кожаные сидения, кондиционер. Холодно. Китнисс прижалась к окну, смотрела на проплывающие улицы. Эффи щебетала что-то про график, встречи, интервью. Хэймитч молчал, глядя в пол.

Пит смотрел в окно с другой стороны.

Улицы Двенадцатого не изменились — те же серые дома, пыльные тротуары, угольная пыль на стенах. Но детали были другие.

Камеры. Новые. На каждом столбе, каждом углу. Маленькие, чёрные, сферические. Поворотные головки, широкий угол обзора.