Черный человек - Ричард Морган

– Да, точно. – Она хмыкнула и поглубже устроилась в кресле. – Аризона, чтоб ее.

– Там поговаривают о том, чтобы присягнуть Штатам Тихоокеанского Кольца.

– Марсалис, это же Аризона. Она скорее станет независимой республикой, чем к кому-то присоединится. И вообще, если ты думаешь, что Иисусленд позволит хоть им, хоть штатам Приозерья отделиться, как это сделал Северо-Восток, ты сумасшедший. Они пошлют туда нац-гвардию быстрее, чем ты успеешь сказать «Слава Богу».

Ему, по большому счету, не было до этого дела – ведь так? – поэтому он ничего не ответил, и разговор окончился ее последним, довольно резким заявлением. Возникла долгая пауза. Оба они смотрели на корабли.

– Извини, – через некоторое время пробормотала Эртекин.

– Проехали. Ты рассказывала про Кигана. Как ты ждала, не объявится ли тело.

– А, ну да. – Она отхлебнула из стакана. – Там нечего особо рассказывать, мы так ничего о нем и не услышали. И к сентябрю опять расслабились. Думаю, может, оттого я и забеременела. В смысле не прямо тогда, но с этого все и пошло. Мы начали обретать уверенность. Перестали тревожиться, просто жили, как будто нам ничто не угрожает, как будто Итан – самый обычный парень. И так прошел год или что-то вроде того, и тут – опа! – Она слабо улыбнулась. – Природа в действии.

– И все это у тебя отняли.

Улыбка исчезла.

– Да. Законы Союза довольно прогрессивные, но не настолько же! Представителям модификации тринадцать не разрешено иметь потомство, и любой взращенный генетический материал подлежит уничтожению. Я наняла адвокатов, они оспаривают это решение, ссылаясь на прецеденты, на дела об абортах на поздних сроках, которые рассматривались еще до Раскола, там про право на жизнь, моральную сторону и еще всякое такое дерьмо. Почти пять лет прошло, а мы все судимся. Апелляции, отказы, протесты, встречные апелляции. Но мы проигрываем. У АГЗООН все деньги мира, и адвокаты там лучше моих.

– Да уж, в такой ситуации зарплата КОЛИН кажется особенно привлекательной.

– Это точно. – Ее лицо ожесточилось. – В такой ситуации особенно привлекательной кажется работа на организацию, которая хотела класть с прибором на АГЗООН.

– Можешь так на меня не смотреть, я фрилансер.

– Да. Но кто-то вроде тебя поддерживал связь АГЗООН с мэрией, вычислил Итана и прислал за ним спецназ. Кто-то вроде тебя санкционировал мне искусственные роды в шесть с половиной месяцев и засунул моего ребенка в криокамеру, а юридический отдел АГЗООН добивается постановления, чтобы убить его на хрен.

На последних словах ее голос сорвался, и она уткнулась носом в бокал, не глядя больше на Карла.

Он не стал пытаться разубедить ее или сгладить зазубренные пики гнева, за которыми она укрылась, как за оградой, потому что чувствовал – ей это нужно. Не стал указывать на очевидные несоответствия.

«На самом деле, Севджи, – не сказал он, – скорее всего, это был не кто-то вроде меня, потому что, для начала, таких, как я, не так уж много. Я знаю еще четверых тринадцатых, у которых есть лицензия АГЗООН, и никто из них не работает в юротделе.

Более того, Севджи Эртекин, даже если тот, кто вышел на Итана Конрада, и был кем-то вроде меня, он явился бы за Итаном сам, а не поручил бы операцию отряду спецназа. Не прислал бы этих губожевов, стоя в сторонке, как какой-то сраный пастух, командир над стадом овец.

Кто-то вроде меня убил бы его сам».

Вместо этого он в безмолвии смотрел, как Эртекин соскальзывает из угрюмого молчания в навеянную алкоголем отупляющую дремоту. Постепенно возвращалось осознание того, где он находится, – полутемная квартира в разделенном надвое городе, далекие огни, женщина, спящая на расстоянии вытянутой руки, но при этом бесконечно далекая, и тишина…

Эй, Марсалис, как дела?

…сраная тишина, как во время прилива, когда вспучивается черная вода, тишина сочится, и Елена Агирре негромко говорит с ним…

Помнишь «Фелипе Соуза»? Звезды, тишь, пустые коридоры, за стеклами в безопасности криокапсул – лица спящих, оставивших тебя в полном одиночестве. Негромкий скулеж у самого уха, это я подкралась к тебе сзади и зашептала. Ты думал, я ушла, не правда ли? Ну уж нет. Я нашла тебя тут, Марсалис, и так будет всегда. Ты и я, Марсалис. Ты и я.

…и корабли стоят на якорях, на тихой водной зыби, и ждут.

Его оставили ждать в приемной. Это не было совсем уж неприятно; сайт фонда «Гуманитарные ценности», как и большинство виртуальных макетов в Штатах Кольца, был не слишком густо населен вторичными и-фейсами с коротким циклом, внедренными в систему для, как это бодро называлось в рекламной брошюре сайта, «более аутентичной атмосферы». Сидевшая напротив подтянутая молодая женщина в короткой деловой юбке закинула одну длинную ногу на другую и дружелюбно улыбнулась ему.

– Вы работаете в фонде? – спросила она.

– Э-э, нет, мой брат работает.

– Вы тут, чтобы с ним повидаться?

– Да. – Те, кто ее создал, хорошо выполнили свою работу. Он определенно чувствовал себя грубым, давая такие сухие односложные ответы. – В последнее время мы нечасто видимся.

– Вы нездешний?

– Нет, я вошел из Нью-Йорка.

– Ого, путь неблизкий. И как вам там, нравится?

– Я там дома. Мы оба выросли в Нью-Йорке, это брат переехал, не я.

Внутри всколыхнулся дух былого соперничества: каждый из братьев был подвержен ощущению манчестерской исключительности; за ним последовал еще один всплеск, адреналиновый, когда Нортон это осознал. Кажется, он начал понимать, как, оказывается, неплохо может работать психиатрия с использованием и-фейсов, над которой он всегда раньше насмехался.

– Ну так, гм, – вопрос был готов сорваться с языка. Нортон ощущал весь его идиотизм, но от усталости все равно не смог сдержаться, наполовину провоцируя и-фейс, наполовину уходя от разговора о Джеффе: – А вы откуда?

Она снова улыбнулась.

– Почти метафизический вопрос, не правда ли? Наверно, мне следует сказать, что я из Джакарты. Во всяком случае, концептуально. Бывали там?

– Пару раз виртуально. Не в реале.

– Вы должны съездить. Сейчас, когда завершилось наностроительство, там очень красиво. Лучше увидеть…

Она продолжала в том же духе, легко уклоняясь от любых поворотов разговора, которые могли неумолимо обнажить ее истинную сущность. Он предположил, что, наверно, подобным образом работают высококлассные проститутки, но, вообще-то, ему до этого не было никакого дела, слишком сильна оказалась усталость. Он расслабился и позволил потоку ее эрудиции, участливой манере вести разговор, пропорциям ее элегантно скрещенных, обтянутых чулками ног убаюкать себя. Судя по всему, в нее была встроена подпрограмма, учитывающая по ходу разговора общительность собеседника и соответственно направляющая поведение и-фейса. Он вдруг обнаружил, что, как ни странно, говорить ему хочется довольно много.