Костры миров - Геннадий Мартович Прашкевич

над пустырем,

над городом…

– Это НЛО, Алехин?

Боясь соврать, Алехин кивнул.

Померк молочный свет, заливавший пустырь.

Сразу стало сумрачно, и Верочка полными слез глазами обернулась на разгромленную квартиру: «Алехин, как же мы теперь будем жить?»

Он вздохнул и потянулся за сигаретой, но Верочка остановила его:

– Давай не будем больше курить, Алехин.

Он кивнул. Как в последний раз (а может, правда в последний), он увидел вдруг берег моря, уютный домик с балкончиками, сосны, похожие на рыжий укроп, и нелепых рукокрылых. Услышал страстное: «Шлюссен, шлюссен, майн херр». И рыжее неземное солнце разостлало по морю колеблющуюся дорожку. И он понял, что никогда не будет у него такого уютного домика. И не будет он жить среди рыжих сосен, похожих на укроп. И никогда не услышит шелеста рукокрылых. И не станет большим Героем, которому благодарное правительство и благодарный народ могли подарить домик с такими чудесными балкончиками.

– Какое сегодня число? – спросил он.

– Уже двадцатое, – тихо ответила Верочка. – Август. Осень на носу. – И подняла на Алехина полные слез глаза. – Как же мы, правда, теперь жить будем? Ведь у меня ничего-ничего не было застраховано.

– А ты плюнь, – мягко посоветовал Алехин и подошел к странным образом уцелевшему на тумбочке телевизору. – Мы с тобой будем хорошо жить.

И обрадовался, указывая на вспыхнувший экран:

– Ой, ты смотри. И в театр не надо ходить!

На экране шло «Лебединое озеро»!

20 августа 1991 года

Великий Краббен

Территория греха (Каникулы 1971 года)

Да знаете ли вы, знаете ли вы, что без англичанина еще можно прожить, без Германии можно, без русского человека слишком возможно, без науки можно, без хлеба можно, без одной только красоты невозможно, ибо совсем нечего будет делать на свете! Вся тайна тут, вся история тут! Сама наука не простоит минуты без красоты, обратится в хамство, гвоздя не выдумаете!

Ф. М. Достоевский

– Нельзя поверить в невозможное! – сказала Алиса.

– Да ну! Просто у тебя мало опыта, – смеясь, ответила Королева. – В твоем возрасте я каждый день уделяла этому хотя бы полчаса! В иные дни я успевала поверить в десяток невозможностей еще до завтрака.

Льюис Кэрролл

Тетрадь первая. Парк-отель «Менделеево»

Остров Кунашир является самым южным и одним из самых значительных по размерам островом Большой Курильской гряды. Он расположен в 8,5 мили от северо-восточного берега острова Хоккайдо и в 20–30 милях от островов Малой Курильской гряды. Остров горист; северная его часть более высокая, чем южная, хотя и в южной имеются горы высотой до 886,9 м. Нижние склоны гор и долины рек поросли смешанным лесом, а верхние склоны – стлаником. Наиболее характерным приметным пунктом на острове Кунашир в южной его части является вулкан Менделеева.

Лоция Охотского моря

1

История давняя.

Попробую рассказать.

2

Научная карьера моего шефа началась с больших потрясений.

Первую статью («Генезис Курильских пемз») шеф писал исключительно по собственным полевым материалам. Статья была отрецензирована, одобрена, однако на каких-то инстанциях застряла, в печать не шла. Шеф никак не мог сообразить, что мешает ее напечатанию; подсказали умные люди: «Ну, куда вы смотрите, Паша? – (Шеф в те годы был отменно молод.) – Иван Андреевич – ваш завлаб? Ваш. Так почему вам не взять его в соавторы? Александр Иванович, замдиректора? Замдиректора. Ну, так в чем дело? Разве вам помешает такой соавтор? И Михаил Степанович немало помог вам с химанализами…» В итоге соавторов набралось штук семь, зато статья появилась в престижном академическом журнале. Правда, в последний момент по техническим причинам список соавторов был урезан, имя шефа попало в число «и др.».

К счастью, с той поры шеф опубликовал не одну монографию, получил не одну престижную премию, был избран в члены-корреспонденты Академии наук, возглавил комплексный научно-исследовательский институт, и многие теперь сами мечтают о том, чтобы членкор П. В. Хлудов поставил свое имя под их работой – как соавтор. Крепкий, подвижный, в свои семьдесят лет продолжающий выезжать на самые сложные полевые работы, обожающий народные приметы («Коль калан покакал в воду – жди хорошую погоду»), – шеф навсегда остался снисходительным к молодым и терпеть не мог халтурщиков. Таких, например, как биолог Кармазьян. («Науке нужен Кармазьян, как писсуар для обезьян».) Этот биолог много лет выращивал в нашей институтской теплице длинный и тощий корейский огурец. Правда, при таких длинноногих лаборантках, как у Кармазьяна, любой огурец сам по себе вырастет. По большим праздникам сотрудники института отхватывают от овоща огромные куски, называя их закусью, но всегда, к величайшему торжеству Кармазьяна и к растерянности его постоянных научных оппонентов, бессмертный овощ регенерирует, непременно к очередному празднику восстанавливая вес и форму.

– Как вы относитесь к каникулам?

Я пожал плечами. Шеф вызвал меня неожиданно.

– А как вы относитесь к работе на силосе? К позднему сенокосу? К ранней переборке гнилых овощей? К работе в овощехранилищах?

Кривить душой я не стал:

– Плохо отношусь.

– Тогда скажу так, Прашкевич, – покачал седой головой член-корреспондент. – Если к среде вы не уберетесь из института, я сдам вас на сельскохозяйственные работы.

И быстро спросил:

– Снаряжение? Карты? Полевые?

– Все получено. Все на руках, – так же быстро ответил я. – Но вы хотели лететь со мной, а я еще не нанял рабочего.

– Теперь и не успеете, – покачал головой шеф. – Мой билет отдайте секретарше. Я прилечу на Кунашир позже. – Он понимающе оглядел меня. – Завидую вам. Искренне завидую. Две недели каникул и никакого начальства! А? Я в юности мечтал о таком, ни разу не сбылось. Так что сматывайтесь. Рабочего наймете прямо на острове.

– Это во время путины-то?

– Предпочитаете остаться на силосе?

Я отчаянно замотал головой. Нет, ни в коем случае!

– Тогда разыщите на Кунашире Серпа Ивановича Сказкина.

Я кивнул. Ладно, Сказкина. Я понял шефа. Я давно мечтал о таких каникулах. Я даже знал, как использую свободные дни. Антон Павлович Чехов, больной, немощный, разочарованный в любви, на перекладных через всю Россию добирался до Сахалина, чтобы рассказать о каторжном острове всей стране; подробно воспеты Приморье, Амурский край; все слышали про Дерсу Узала; Степан Крашенинников обессмертил Камчатку; Владимир Германович Тан-Богораз волшебно описал жизнь чюхчей, а Владимир Иванович Йохельсон не один год провел среди юкагиров, чюванцев, шоромбойских мужиков. Список можно продолжать, но где Курильские острова? Почему никто не сложил героических баллад о туманах Шумшу, о снежной