Эта смертельная спираль - Эмили Сувада

– Ох. – Я нервно потираю шею, не зная, что сказать.

– Я недооценил тебя, – говорит Леобен. – Я думал, что ты такая же, как Лаклан, но это не так. Прости меня и не волнуйся, я разберусь с Коулом.

Я сглатываю:

– Мы с Коулом не… Я воспользовалась советом, который ты мне дал. Я стараюсь не допустить нашего сближения.

Леобен вздыхает:

– Знаешь, может, тебе не стоило меня слушать.

– Что?

Но прежде чем он успевает ответить, красная лампочка надо мной вновь мигает и динамики с шипением отключаются.

Трансляция началась.

На экранах Дакс и Новак смотрят прямо перед собой и ждут, когда мы выйдем в эфир. Они готовы, но я нет. Я до сих пор не разобралась в том, что чувствую по этому поводу. И не знаю, в какую позу мне встать, как смотреть или улыбаться. Я вижу чужое отражение и должна произносить чужую ложь.

Из динамиков начинает литься гимн «Картакса» – несколько громких и зажигательных аккордов. Но постепенно он сливается со звуками фанфар, с которых начинается каждая трансляция Новак. Вступление заканчивается, и купол внезапно заполняется белым ослепляющим светом. Я сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть и не закрыть глаза. Судя по всему, мы уже в эфире, и три миллиарда человек сейчас смотрят на меня.

На экране Новак транслирует свою фирменную улыбку.

– Добрый вечер, – говорит она. – Спасибо, что пришли, чтобы разделить этот особенный эфир с нами. Как вы знаете из сегодняшних объявлений, мы скоро начнем распространять вакцину гидры. Чтобы обсудить это, я пригласила сегодня двух важных человек. Слева от меня мисс Катарина Агатта, дочь покойного Лаклана Агатты и хакер «Небес», известная под именем Рысь.

Я растягиваю губы в неестественной улыбке. Мне кажется, что линзы купола пульсируют, словно передают мне все внимание мира, а не наоборот.

Новак поворачивается направо.

– А это доктор Дакс Крик собственной персоной. Наш герой, дамы и господа. Автор вакцины гидры.

Моя улыбка застывает. Я смотрю на экран Дакса. Он должен поправить Новак. Должен объяснить, что ее написал папа, а он всего лишь помогал ему. Должен сказать, что он даже не знает, как работает вакцина, но вместо этого Дакс одаривает Новак улыбкой.

– Ее писала целая группа ученых, – говорит он. – И исследования доктора Агатты сыграли решающую роль в написании вакцины, так же, как и усилия остальных участников моей команды.

Его команды? Мой желудок сводит. Что это, черт побери, за фигня? Как он может так спокойно лгать о чем-то столь важном?

– Вы скромничаете, – говорит Новак. – Я читала сообщения о недавнем сбое в бункере «Хоумстэйк», когда воздушные шлюзы не закрылись во время стандартной блокировки. Вы вошли в систему и закрыли эти шлюзы, рискуя жизнью, чтобы спасти живущих там людей. И вы посвятили последние два года жизни написанию вакцины, которая спасет всех нас. Мне кажется, что я ни капли не ошиблась, назвав вас героем.

Мое сердце колотится о ребра. Нет. Это был не Дакс. Я использовала его логин и пароль для доступа к серверам «Хоумстэйка». Именно я закрыла воздушные шлюзы. А Дакс предложил использовать тот алгоритм взлома.

И теперь он забирает себе все заслуги. За папину работу. За меня.

А я ничего не могу с этим поделать.

Если я начну возражать Даксу в прямом эфире, то это поставит под сомнения вакцину. Я не стану говорить ничего, что вызовет подозрения у выживших, смотрящих эту передачу. Но если я буду и дальше стоять и молчать, позволяя Даксу и Новак лгать, то все посчитают, что мое молчание – знак согласия с ними.

Это не должно иметь значения. Мне не нужно признание, и я уверена, что папе все равно было бы, чье имя станет носить вакцина. Если она поможет людям, которые в ней нуждаются. Но это не облегчает ситуации, в которой мне приходится стоять и слушать ложь человека, который через несколько часов воткнет в меня кабель и убьет меня.

Я собираюсь позволить этим людям лишить меня жизни, а они лгут обо мне с улыбками на лицах.

Голова начинает кружиться. Дакс и Новак продолжают рассказывать о вакцине, о «Картаксе», о лабораториях, о новой единой спутниковой сети. А я лишь стою и смотрю на них, пока они не замолкают, а Новак не произносит мое имя.

– Катарина? – нахмурившись, повторяет она. – Разве я не права?

Я лишь сверлю ее взглядом. И даже не знаю, о чем она только что спрашивала. Шок от предательства затопил мои мысли и заглушил все звуки. Мне хочется рассказать миру правду – Дакс не спасал людей в «Хоумстэйке», не писал код вакцины и даже не знает, что в ней. Никто из нас этого не знает, но мы все равно собираемся закачать ее в панели каждого, даже не спросив их согласия.

Это должно было произойти не так. Папа разработал план, как все должно произойти, и мне не верится, что он хотел, чтобы все закончилось так. Но его план рухнул и превратился в клубок лжи. Теперь нет пути назад, а я уже увязла в этом по горло.

Экран телесуфлера загорается ярче, и на нем мигает речь, которую я пообещала озвучить. Ложь, по которой меня запомнят.

Я делаю глубокий вдох и смотрю на стену черных линз, а затем произношу текст, который люди «Небес» подготовили для меня.

Мне недолго придется жить с этим.

Как только свет в моем куполе тускнеет, я выскакиваю через эластичное отверстие и натыкаюсь на робота-видеооператора, и тот летит на бетон. Купол Дакса рядом с моим. Его рука высовывается из отверстия, но я запихиваю его обратно, залезаю следом и прижимаю его к стене.

Уставившись на меня, он оступается и ударяется головой об объектив изогнутого купола. Полированное черное стекло мгновенно разлетается на осколки. По его лбу расползается полоса крови. Он прикасается к ней и в шоке смотрит на меня.

– Какого черта, принцесса?

– Какого черта? – практически рыча, повторяю я. – Что, черт возьми, это было, Дакс? Вы все лгали.

– Эй, эй, – говорит он и хватает меня за запястья, отдирая их от своей рубашки. – Мне пришлось. Новак и «Картакс» согласились, что вакцине нужно новое лицо.

– У нее есть лицо папы, – отдергивая руки, говорю я. – Это его код, его наследие. Ты не можешь приписать себе то, чего даже не понимаешь.

– Имя твоего отца запятнано. – Нахмурившись, Дакс вытирает кровь со лба. – Он облажался с гриппом, потом превратился в затворника. Вакцине нужно новое лицо, кто-то более привлекательный, чем он.

– Более привлекательный? Такой, как парень, который спас бедных людей в «Хоумстэйке»? А ведь это ты чуть не убил их, Дакс. Как ты можешь об этом врать?

– Мне пришлось это сделать. – Его голос звучит резче. – Думаешь, мне нравится приписывать себе заслуги Лаклана? Весь остаток жизни меня станут прославлять за то, чего я не совершал. И я солгал об этом только потому, что это нужно людям, потому, что руководство «Картакса» и Новак попросили меня об этом. Чтобы тебе не пришлось этого делать.