Сущность - Лейла Тан

Гуру помрачнел, пальцы заработали, перебирая четки.

– Это трудный вопрос, – произнес он со вздохом. – Ты приехал с Запада и не поймешь наших проблем.

– Я такой же индус, как и ты, но ты прав – я не понимаю, что даст моему сыну или Вселенной его пожизненное молчание.

– Это великий обет, так Небо испытывает его.

– Не слишком ли крайнюю меру ты выбрал для моего сына?

– Я прощаю тебе твои слова. Ты очень огорчен и не ведаешь, что творит твой язык. Это был выбор Кумара. Я сам бы замолчал, как замолчал Будда, получив прозрение, но так же, как и Благословенному, мне поручено говорить, чтобы нести людям знание, – терпеливо пояснил Гуру, потупив взгляд. – Каждый несет свою карму, откуда тебе знать, чем пожертвовал я ради истины?

– Уважаемый, я больше чем убежден, что высшая истина не требует от нас никаких других жертв, кроме работы сердца, – сказал Ананд. – И это как раз самое трудное. Гораздо легче просидеть всю жизнь, глядя в стену, чем посвятить ее людям. Кумар мог стать прекрасным хирургом и спасти не одну человеческую жизнь. Можно уйти, закончив свои дела здесь. Но сейчас не то время, чтобы позволить себе такую роскошь, как отшельничество, сейчас нужно не молчать, а, наоборот, действовать ради спасения мира. Думать только о личном просветлении, когда вся Вселенная во тьме, неверный путь. – Он остановился, предоставив оппоненту возможность ответить.

– Ты говоришь с точки зрения Запада, а Знание принадлежит Востоку, поэтому тебе меня не понять. – Лицо Гуру нервно передернулось.

– Знание не может принадлежать одному человеку или одному народу, Востоку или Западу, оно уходит, когда кто-то пытается запереть его в свой сейф. – Ананд подумал, подбирая подходящие слова. – Знание путешествует по Земле, оно переходит из одного конца света в другой, гостит то в одном, то в другом месте, где-то может задержаться подольше, а где-то оставляет свое пламя навсегда. В современном обществе оно может проявляться в любой непривычной для традиции форме, это еще не значит, что оно искажено или отсутствует. Оно может проявляться через свод этических норм, какое-то общественное движение, преследующее гуманные цели. Совсем необязательно запираться в пещере, треща четками. Кто помогает ближнему найти путь, тот уже владеет Знанием.

– Ты – человек Запада, – недовольно повторил Гуру и сжал губы.

В тишине размеренно постукивали костяшки четок.

– Я далек от западного мышления и живу я не на Западе, уважаемый. – Ананд внутренне улыбнулся, подумав, что этот довод, видимо, единственное, чем может оперировать человек, сидящий напротив. – Кстати, а как твои западные ученики? Я вижу, у тебя их много. Как же тебе удалось раскрыть глаза людям Запада?

– Кое-кто из них делает успехи, – загадочно улыбнулся Гуру. – Поговори с ними сам.

– Я надеюсь поговорить со своим сыном.

– Это невозможно.

– Ты не скажешь мне, где он?

– Я не знаю этого. Я не слежу за дальнейшей судьбой своих учеников, мое дело дать им крылья, а насколько они способны высоко взлететь зависит от них самих. Ты хочешь найти сына и нарушить его божественный покой, увезти в логово зла и заставить забыть об истине? Ты совершишь страшный грех, если сделаешь это.

Ананду стоило больших усилий скрыть свое разочарование и не позволить разгореться вспыхнувшей внутри ярости. Он остался спокоен, позволив сверкающему взгляду Гуру остановиться на своем лице. Выдержав этот взгляд, Главный советник нарочито медленно поднял руку и посмотрел на часы.

– Ты ограничен временем? – с искренним сожалением поинтересовался человек напротив. – Я надеялся, что мы побеседуем, Ананд Чандран, я много слышал о тебе. Хочешь узнать, как я познакомился с Кумаром? Я проводил лекции в университете, говорил о невозможности достижения Нирваны в современном мире. Кумар сразу проникся истиной. Молодежь лучше стариков понимает, что вся окружающая их цивилизация лишь Майя, застилающая глаза. Ты можешь гордиться сыном, его духовное зрение оказалось очень зорким.

– Мой сын плохо видел, – сказал Ананд. – Мда… Что же открыли тебе небеса, в чем твоя идея?

– Идея не новая – единение с Брахманом. Уйти от мира, очистить тело и душу. Мне передана специальная система упражнений и мантр, позволяющая достичь великого освобождения. Если бы ты нашел время побывать на моих лекциях, думаю, ты понял бы Кумара.

– По-твоему, нельзя достичь просветления, живя обычной жизнью?

– Не "по-моему", – поправил Гуру, – я лишь передаю учение, переданное мне. Города с их грязной аурой не позволяют душе вырваться из оков. Соблазн на каждом шагу, низменные страсти, разврат, падение нравов, болезни, Эпидемия, синтетическая пища… привязанность к женщине, наконец… Столько всего, что загрязняет нашу энергетику. Я уже объяснял все это твоей досточтимой жене. Я не принимаю женщин, но для супруги уважаемого Ананда Чандрана сделал исключение, хотя сомневаюсь, что женщина способна понять меня. Нет, цивилизация не способствует достижению просветления. Останься сегодня на лекцию, я как раз буду говорить об этом.

– Жаль, но я не смогу послушать твои выступления, потому что дела прогнившей цивилизации зовут меня, – сказал Ананд с усмешкой.

– Ты уважаемый человек, Ананд Чандран, – глаза Гуру холодно блеснули, – но даже тебе не дозволено насмехаться над священными понятиями. Разве Учителя древности были глупее тебя, указывая этот путь? Цивилизация приближается к своему концу. Ее достижения все дальше уводят нас от истины, разве ты не видишь этого? Только слепые принимают ураган за зов к трапезе.

– Ты предлагаешь своим ученикам спасаться поодиночке? Подняться в горы, бросив семьи, отречься от возможности помочь людям ради лишнего глотка чистой праны? Я не говорю, что твое учение ошибочно. Возможно, оно и дает душе шанс достичь высот, но ты забываешь об общей карме человечества. Никто не спасется поодиночке, каждый несет ответственность за существование Вселенной. Ты говоришь об Учителях древности. Это были великие люди, они показали пример духовного подвига, и мы благодарны им. Но с тех пор прошли тысячи лет, мир изменился. Вместе с миром меняется и Учение, суть его остается прежней, но оно приспосабливается к новым условиям и степени разумности человека. Учение развивается, оно движется, уважаемый, нельзя стоять на месте, иначе пойдешь ко дну. Невозможно сегодня слепо следовать указаниям, данным пять тысяч лет назад, не примеряя их к изменившимся с тех пор условиям.

– Ты опять говоришь как западный человек. – Гуру опустил веки и задумался. – Индус никогда не предложил бы корректировать указания Учителей. В каком виде дошли бы до нас Учения, если бы каждое столетие появлялись такие корректоры, как ты. Хвала небесам, это никому не приходило в голову. Миллионы людей получили просветление таким путем. столько душ освободились от цепей