Нелюдь - Алексей Селецкий

– Тэ-эк… Я, признаться, ожидал чего-то похуже. Например, сгоревшей аппаратуры. Слушай, лейтенант, а может, это вообще пустой номер? Вся эта старшая группа, все эти Олеги, Ильи и прочие Александры в большом количестве? Просто не пацаны, а взрослые люди с той же дурью. Правда, играют всерьез, надо отдать должное. Вот у твоего сторожа, например, документы фальшивые. Не был он ни на каком Кавказе – по крайней мере с нашей стороны. И в военкомате никаких денег он не получал. Вообще там не был. С его фамилией-именем-отчеством и годом рождения по всей армии нашелся один старлей, но тот честно погиб еще в девяносто шестом. Вывезен, опознан, похоронен с почестями в родном городе. Вот так-то… Так что в этом направлении стоит продолжать движение уже из-за таких подробностей. И заметь – внедрился он так, что ни у кого вопросов не возникло. Живет в городе, устраивается на работу, получает разрешение на газовый пистолет – заметь, не подделывает, а именно получает! В милиции, со всеми ее проверками! И ни у кого лишних вопросов не возникло. Это значит – что?

– Профессионал.

– Не обязательно. С тобой тоже проблем не было, а шпион из тебя, извини, новенький-хреновенький. Организация солидная, с хорошим опытом и неплохими возможностями, вот это что! Вероятнее всего – наши коллеги из «серого дома». Но может быть, и еще кто-нибудь.

– Товарищ полковник, а как же его способности?

– Это да, это пунктик… Обидно, если где-то таких уже отбирают

и готовят. Поэтому ты и нужен – чтобы и у нас, понятно?! А ты рапорты подаешь.

– Виноват, товарищ полковник!

– Хорошо, что понял. Надеюсь, второго такого я не увижу, а то придется тебя отправить моржей изучать. И то – запомни, лейтенант! Не сейчас, а только после окончания всей этой опупеи! Ты там слишком хорошо уселся, чтобы можно было кого-то еще на это место с нуля пропихивать. Понял?

– Так точно…

– Все, вопрос закрыт. Теперь по поводу вашего праздника. Тут после прошлого раза идея одна возникла, как все это отследить в любую погоду. А раз уж у вас проблемы с безопасностью – тем более пригодится. Ты только заранее место скажи. Да, и еще – своих деятелей предупреди, что сможешь договориться с вояками. Дружить надо с армией, дру-у-жить! – полковник хитро подмигнул. – Она, конечно, нынче не та, не Советская, но в этой стране кое-что еще может!

Лето. Город. Пыль и марево, подрагивающее у стен. Холмы, ощетинившиеся лесом. Оттуда, с гребня, хорошо видна суета внизу: убегающие из бетонной жаровни поезда, нервно дергающиеся трамваи, предынфарктное пульсирование улиц. Муравьиное мельтешение. И смог, серое покрывало – над заводами, над проспектами, над выгнутой хребтиной моста. Дымная пелена колышется, пытается перевалить через холм и бессильно падает на крыши.

Сорвавшимся с подставки вентилятором выскальзывает из-за леса вертолет. Вытянутое, щучье тело цвета выгоревшей листвы, издали кажется – еще и запыленное. Сиплый рокот, присвистывающее «цок-цок-цок» блестящего винта. Чуть накренился, вильнул хвостом над домишками окраины. Нырнул куда-то вдоль склона, к блестящему пятнышку пруда между длинными серыми откосами. Чертиком выскочил из оврага, бодро усвистел обратно за пожухлую щетку деревьев.

Возле пруда – родник, и при нем – разомлевшая, полузадушенная очередь с канистрами и гроздьями пластиковых бутылок. Несколько машин. Зонтики, газеты, даже простыня на двух палках: жалкие попытки укрыться от солнца, создать если не прохладу, то хотя бы ее иллюзию. Потревоженный винтами воздух докатывается издалека, обдает жаркой волной.

– В лес бы сейчас, – тоскливо говорит один из жаждущих, примостившихся в коротенькой тени «Жигулей». – Там сейчас хорошо… Залез бы в ручей и до темноты не вылазил.

– Нос распухнет, – лениво отзывается сосед. – Комары облепят так, что не продохнешь.

– Да лучше комары, их хоть прихлопнуть можно, а эти… блин… разлетались! Делать им не…

– А чо, думаешь, им там холодно? – от соседней машины оборачивается молодой парень. – Эти, летуны, еще ладно, а прикинь, как сейчас в оцеплении пацаны жарятся!

– Оцепление – фигня, это еще жить можно. А те, кто в самом

лесу, они вообще сейчас в химзащите подыхают, – снова ленивый голос. – Я вчера на даче был, в Золотой долине она у меня – знаешь, где это? Так мне аж оттуда видно было, как они по солнцепеку корячились. Даже в противогазах, понял? И командир тоже. Тут, земеля, одного приказа мало, тут надо еще и жить захотеть.

– И ты думаешь, это из-за мышей? – хозяин «Жигулей» безуспешно пытается сплюнуть. – Вот, блин, сушняк… Да эта лихорадка тут каждый год, и ни черта, только советуют руки мыть и в лес не ходить. А мы ходили, и ничего, все живы.

– Да ну, мыши… – сосед встает, подхватывает канистру. – Все, мужики, очередь подходит. Лет через тридцать доживем – узнаем, что тут за мыши были и кто их ловил.

– Я бы и пораньше узнал, – уже в спину ему добавляет молодой.

– Сейчас вот наберем водички, а она как раз из-под этого леса течет. Хрен его знает, чего напьемся… потом и расскажут, что лучше из крана было… Можем ведь и не дожить с таким раскладом.

* * *

Выскочивший из-за поворота джип отчаянно завизжал тормозами, прочертил по асфальту черные полосы. Поперек дороги разлеглась тяжкая туша бронетранспортера, угрюмо пялилась на посторонних разнокалиберными зрачками пулеметных стволов. Из-под огромного жестяного плаката «Берегите лес от пожара!» метнулся взмыленный солдатик. Попытался одновременно поправить съехавшую на глаза белую каску с красной полосой, вернуть на место скользящий с плеча ремень автомата и взмахнуть полосатым жезлом. Все-таки успел поймать «калашников» за ствол. Перехватил, грозно направился к машине.

– Проезд закрыт! Давай, разворачивайся! Карантинная зона, не знаешь, что ли?!

Плавно открылась передняя дверца – правая, не водительская. На пыльную обочину выпорхнула стройная девушка, одернула легкий подол. Поправила сбившуюся рыжую копну.

– Простите, а вы не подскажете, кто выдает пропуска? Мы слышали, что все-таки можно проехать. Понимаете, у нас было запланировано мероприятие в пионерлагере «Березка», все уже оплачено, а тут вдруг карантин… Нам хотя бы с руководством лагеря поговорить. В городе их нет, сказали – на месте, помогают обрабатывать территорию. К кому мы можем обратиться?

– Это не сюда, мы не пропускаем, – вороненый ствол сначала опустился, а потом и вовсе перекочевал за плечо. – В городе штаб есть, они и выдают. И въезд не с этой стороны, это вам вокруг всего города надо. У нас перекрыто наглухо.

– Тогда подскажите, пожалуйста, где этот штаб? Или хотя бы телефон можно узнать? – зеленые глаза смотрели умоляюще. – Все на завтра намечено, а мы даже не знаем, то ли переносят все это, то ли просто деньги возвращать нужно. У нас там молодежь в основном, школьники, студенты, родители нас задергали уже. Не поможете?