Просто конец света - Анна Кавалли

– Знаешь, тебе не обязательно оставаться, – тихо говорю я. – Наверное, мне было бы полезно иногда самой разгребать свои проблемы. Да и мы не сиамские близнецы. Можем разделяться изредка.

Рик приобнимает меня и целует в макушку:

– Мы не близнецы, но ты моя стая – и другой не будет. Так что…

– Так что, – раздается хриплый голос, – отвечать будете вместе.

Одновременно поднимаемся, поворачиваемся – и что‐то внутри сжимается тревожно. Перед нами стоит раскрасневшийся Руслан, в его руках – обрез. Рядом тяжело дышит десятками ртов Существо. Руслан смотрит на нас сумрачно, и взгляд его тяжелый, такой тяжелый, что, кажется, еще чуть-чуть – и придавит железобетонной плитой. Но вот что странно: в его глазах нет привычной пустоты, скорее наоборот, они…

Боги, Джен, да какая разница, что с Русланом? Надо что‐то делать. Придумать план.

Но какой? Рвануть к голубятне?

Какова вероятность, что Существо нагонит нас быстрее, чем мы туда доберемся? Десять спортсменов – одиннадцать с Русланом – против двух измученных фриков: кажется, исход заранее очевиден.

Думай, Джен! Ну же!

– Поздравляю, Орфеев, – Рик подбрасывает и ловит нож, подбрасывает и снова ловит, – ты лучшая собака-следопыт на районе. Как ты нас нашел? Ах да, точно. Ты же любишь следить за людьми. Пятьдесят баллов Гриффиндору.

Руслан молчит. За него говорит Существо. Рассуждает про справедливость и наказание. Говорит, что нельзя просто так взять и убить «одного из Нас». Око за око, зуб за зуб, ясное дело.

Рик не перебивает, делает вид, что слушает, а сам шепчет мне еле слышно:

– На счет «три» бежим. Это наш последний шанс. Раз. Два. Три! – и кидает нож в сторону Руслана.

Тот инстинктивно отшатывается, лезвие втыкается в снег. Существо вскрикивает во все десять голосов, теряется – а мы кидаемся прочь.

Существо ревет за нашими спинами:

– Стойте!

Мы слышим топот ног, но мы быстрее, мы должны быть быстрее, просто обязаны. Пожалуйста, лес, бог, кто угодно, сделай так, чтобы нам все удалось, сделай так, чтобы удалось, пожалуйста, сде…

Чьи‐то руки хватают, тянут за куртку, чьи‐то ботинки бьют по коленям, сбивают с ног, чьи‐то голоса шепчут:

– Попались!

Черная река шипит под нашими ногами. Мы снова на мосту, нас с Риком держат так крепко, что дергайся не дергайся, все равно не вырвешься. Лес вокруг непроницаемо темен и тих, а снег сер, остро блестит сталью, снег – не снег, а колючая металлическая крошка.

Руслан вытирает пот со лба. Губы дрожат, глаза мечутся – с Рика на меня, с меня на Рика, – голос хрипит:

– Отпустите их. Не надо.

– Отпустите! Не надо! – передразнивает Существо.

– Фриков жалко стало? – смеется.

– Что с тобой, Орфеев? Заболел? – щурится.

Кажется, он и правда заболел. Сжимает обрез, переминается с ноги на ногу, лицо белое, руки дрожат. Руслан будто по щелчку пальцев уменьшился в размерах. Существо шипит:

– Заряжай.

Руслан закрывает глаза и застывает вот так, молча. Рик смотрит на меня. Интересно, он думает о том же, о чем и я? Как там говорила Кера? Достаточно расколдовать хотя бы одного живяка, да?

– За-ря-жай, – с расстановкой повторяет Существо Руслану.

Тот открывает глаза. Взгляд тускнеет, становится пустым. Пальцы достают патроны и заряжают обрез. Кажется, я поняла. Это не Руслан управляет Существом, а оно – им.

– Демиров сегодня у нас типа подсудимый, – сообщает многоголосый хор. – Так пусть сдохнет как мужик.

Рик скрещивает руки на груди и вскидывает голову, на губах – легкая усмешка. Он так неправдоподобно красив, что кажется, это все – постановка. Что Рик – актер, и снимается какой‐нибудь пафосный героический фильм. Один из тех, что так ненавидела Кера.

Рик смотрит на Руслана – и вдруг меняется: больше нет ни насмешки, ни холодного взгляда, ни неестественно красивой позы. Говорит тихо и серьезно:

– Ты же знаешь, что еще не все потеряно, да, Орфеев?

– Для тебя, эмопидор? – Руслан отчаянно пытается быть обычным Русланом, но притворство очевидно, должно быть, всем. Существо мнется, хмурится, переглядывается. Оно просто так это не оставит, но какая разница?

Сердце бьется часто, горячо, точно в груди – крошечная птица. Может, правда не все потеряно, у Рика получится – что бы он ни планировал – и мы выпутаемся?

Или хотя бы один из нас.

– Для тебя, – Рик делает шаг навстречу Руслану, – для тебя – не потеряно. Пожалуйста, просто попытайся понять, что я скажу, Орфеев. Не стреляй. Не надо. Выстрелишь – убьешь в первую очередь себя, а не меня.

– Не слушай его, – Существо обступает Руслана со всех сторон.

– Ты че, дашь ему уйти?

– Ты же сам говорил: Демиров виноват, Демиров заслуживает смерти.

– А мы не знали, что ты такой слабак.

– Не слабак, – рычит Руслан, кривится в усмешке и говорит Рику: – Чего только не выдумаешь, чтобы не грохнули, да? Ссышь, Демиров? Правильно ссышь. Для тебя все кончено. На колени.

В глазах Руслана темнота. Рик не двигается, смотрит на него с какой‐то усталой жалостью.

– Псих тебя ни во что не ставит, – шипит Существо.

– Надо поставить его на место, – советует.

– Нельзя это терпеть, – возмущается.

– Ты че, глухой? Я. Сказал. Быстро. Встал. На колени, – голос Руслана срывается в хрип, палец взводит курок.

Рик попробовал нас спасти – теперь моя очередь.

– Стой! – кричу Руслану. – Это не он, а я! Я! Я убила Катю!

Тишина. Существо поворачивается и смотрит пристально, будто ощупывает липким взглядом. Побледневший Рик еле заметно качает головой – мол, не надо, ничего не говори. Руслан хмурится и переводит на меня обрез:

– А ты у нас в каждой бочке затычка, да? Головой поехала? Ты вообще себя видела? Мелкая, чисто скелет ходячий. Хочешь, чтобы я на полном серьезе поверил, что ты Катю?.. Короче, быстро успокоилась. А то и тебе свернем шейку, воробушек, – и все, конец.

– Конец! – эхом откликается Существо, смеется, сверкает белизной зубов.

– Кажется, ты забыл, что один раз я тебя уже побила, – заставляю себя улыбнуться. Руслана передергивает, дуло направлено на мою голову.

Это мой шанс все исправить. Не дать им тронуть Рика.

Говорю, как встретилась с Катей, как завела ее в лес обманом, как вышла из себя, начала бить и не смогла остановиться. Говорю, говорю, говорю, захлебываюсь словами, а Руслан стоит неподвижно – не человек, а каменная статуя.

Замолкаю. Тишина морозно дышит в лицо, разбегается мурашками по телу. Никто ничего не отвечает. Черт, почему все молчат? Кажется, из-под ног уходит земля, трясется, будто вот-вот расколется и я провалюсь.

Поворачиваюсь к Рику:

– Скажи им правду! Ну же! Пожалуйста!

Рик быстро улыбается мне одними уголками губ, поворачивается к Руслану.

– Никто никого