Рок небес - Мэри Робинетт Коваль

бумаги. Леонард тоже был здесь, он изучал последние данные с орбитального аппарата, который летал вокруг Марса еще со времен зонда «Дружба». Когда с де Бера сняли ограничения, я старалась не оставлять Леонарда одного, но мне все-таки хотелось попасть в коммуникационный модуль, пока там дежурила Флоренс. К тому же Леонард был взрослым.

Я прочистила горло и оттолкнулась, подлетев к нему немного поближе.

– Я в связной модуль. Зови, если что-то будет нужно.

– Я справлюсь, Эльма.

Он поднял голову, и ему пришлось повернуть немного руку, чтобы не закружиться.

– Знаю. Просто…

Тот факт, что нас обоих посещали мысли о возможных проблемах, повис в воздухе гигантским красным флагом. Но я не придумала, как решить эту проблему. Пока не придумала.

Я развернулась в воздухе и оттолкнулась, двинувшись в сторону люка. С вынужденным объединением двух команд мы справлялись разными способами. Так, Флоренс занималась отправкой писем от членов экипажа «Ниньи», а Дон была ответственна за «Пинту». Из-за этого я писала неохотно, и, зная, что Флоренс перепечатывает наши сообщения буква за буквой, была немногословной. Мне не хотелось, чтобы у нее появилась еще одна причина меня ненавидеть, если ей придется работать сильно больше. Полагаю, письма от Натаниэля были такими короткими по той же причине. После той ситуации с шифрованием мы больше не могли обмениваться сообщениями с той же регулярностью.

Я отталкивалась от стен коридора и передвигалась в сторону коммуникационного модуля. Сложенное письмо лежало в кармане моего летного комбинезона. Передо мной прямо в проходе висел в воздухе Паркер. Я приблизилась и развернулась, ориентируясь на его положение в пространстве. Он едва отвел взгляд от того, что происходило внутри.

У него было такое напряженное лицо… Мне это совсем не нравилось. Я ухватилась за поручень и замерла бок о бок с Паркером. Внутри модуля Дон и Флоренс склонились над блоком связи, а Рафаэль и Уилбурт парили под ними, разглядывая внутренности телетайпа.

– Что…

– Мы потеряли связь с Землей.

Глава двадцать восьмая

Бортовой журнал первой марсианской экспедиции, командир Стетсон Паркер.

29 мая 1963 г., 11:47.

Протоколы связи завершены. Спустя два дня связь с МАК не восстановилась.

– Йорк. – Голос Паркера раздался так неожиданно, что я подпрыгнула, разбрызгивая грязь по всему садовому модулю, куда я ушла, чтобы не мешаться под ногами. – Прости. Не хотел… Есть минутка?

Прижав руку к груди, словно какая-то фифа из старых сериалов про Флэша Гордона, я повернулась к Паркеру лицом. Мне кажется, он мог разглядеть, как колотится под ладонью мое сердце, но, по крайней мере, голос у меня был ровным.

– Конечно.

– Нужно твое мнение по кадровому составу.

Я подошла к стеллажу с инструментами – якобы за веником, чтобы убрать грязь, пока она повсюду не разлетелась, но на самом деле мне срочно нужно было отвернуться, потому что у меня отвисла челюсть. Паркера интересовало мое мнение. Мое. В открытый рот со свистом проник поток воздуха. Я сглотнула.

– Продолжай.

Когда я снова к нему повернулась, на его лице читалось облегчение. Кто этот незнакомец? Паркер кивнул и сразу перешел к делу, вернувшись в образ уверенного в себе командира.

– В системе связи «Пинты» не обнаружили никаких неполадок. Мы по-прежнему получаем сигналы дистанционного наведения с «Санты-Марии», но с Земли – ничего.

Повисла пауза, и я поняла, почему Паркер так обеспокоен, пусть он и скрывал это с завидным мастерством. Связи с Землей не было уже два дня.

– Проблема может быть со стороны МАК.

– У них пять радиоантенн направлены на нас, а еще есть вспомогательные устройства для всех вспомогательных систем.

– Точно.

Так странно – лелеять себя надеждой, что с твоим кораблем что-то не так, когда ты находишься за миллионы километров от дома. Ну другой вариант означал бы, что на Земле случилось что-то ужасное. Еще один метеорит наверняка бы заметили, верно? Учитывая, что у нас теперь есть множество спутников и «Лунетта». Наверняка все обитатели Земли в порядке, просто какая-то проблема с электричеством.

– Так что все-таки есть вероятность, что проблема в нас. Лучший способ исключить эту возможность – полностью возобновить работу всех систем на борту «Ниньи» и заодно проверить нашу радиосвязь. Как думаешь, Авелино справится с выходом в открытый космос?

Я схватилась за веник и сгребла комочки почвы в одну небольшую кучку. Рафаэль ни с кем больше не дрался, но глубоко скорбел. С другой стороны, он был настоящим профессионалом и знал «Нинью» лучше, чем кто-либо другой.

– Да… Но, может, лучше выпустить команду из трех человек, как мы делали для установки солнечных батарей? Тогда, если у него возникнет какая-то проблема, двое других помогут ему вернуться на борт.

Паркер кивнул.

– Я думал примерно о том же. Тогда пойдете ты и Фланнери.

На этот раз из меня вырвался то ли смешок, то ли вздох. Как будто меня ударили в живот. Я присела и соскребла кучку грязи в совок.

– И откуда эта внезапная вера в меня?

– Прости. – Еще одно извинение! Я крепко сжала веник в руках на случай, если окажется, что тело Паркера захватил космический пришелец. – Я… Я знаю, что у нас с тобой… не все было гладко, но теперь, когда Терразаса с нами нет, ты стала старшим космонавтом. Мне лучше работается со вторым пилотом.

Он смотрел в пол, опершись на одну из высоких грядок. До меня внезапно (и слишком поздно) дошло, что он знал Терразаса дольше, чем кто-либо из нас. Паркер столь успешно скрывал свои чувства за военной маской спокойствия, что я даже не допускала мысли, будто он может по-настоящему горевать. Он просто продолжал делать свою работу.

Я выпрямилась, высыпала комочки почвы обратно на грядку с редькой и убрала веник с совком на место.

– Я тоже по нему скучаю.

На скулах у Паркера заиграли желваки, хотя поза оставалась расслабленной. Его взгляд был по-прежнему прикован к полу, но он одарил меня своим фирменным резким кивком.

– Хорошо. Я поговорю с Фланнери и Авелино, и тогда можно будет всем вместе подумать над планом выхода. – Паркер выпрямился и повернулся к двери, избегая моего взгляда. – Не буду больше отвлекать.

* * *

Мое собственное дыхание внутри шлема звучало почти так же громко, как шипение встроенных в скафандр вентиляторов. Я не сводила глаз с датчика давления, ожидая момента, когда можно будет открыть наружный шлюз. Шлюз, находившийся ближе всего к антенне, был слишком маленьким, и втроем мы бы там не поместились. Даже если бы у каждого из нас не было с собой оборудования для ремонта, нам бы все равно мешали жесткие, герметичные скафандры для выхода в открытый космос. Поэтому мы воспользовались одним из больших шлюзов в передней части корабля – он был предназначен для загрузки грузов в «пчелку».

Необходимое оборудование плавало вокруг нас, привязанное специальными тросами. Слышался металлический лязг. Показатели давления