Пробуждение - Егор Аянский

— Угу.

В голове материализовалась рука, кисточка, стаканчик воды и палитра. Я выбрал красный цвет, медленно закрасил четырехугольник и затем сполоснул инструмент. Для второй фигуры выбрал зеленый и повторил все точь-в-точь.

А теперь синхронно.

На этот раз руки и кисти стало две, тем не менее упражнение удалось выполнить без проблем.

— Закрасил!

— Очень хорошо. Попробуй еще раз повторить последний этап, но на этот раз закрашивай квадрат слева-направо, а треугольник снизу-вверх. Начни синхронно, а затем постепенно отделяй руки друг от друга, чтобы они работали в разном темпе. На самом деле это возможно даже без фали — пианисты не дадут соврать.

Я снова перешел к упражнению. И если одновременное раскрашивание в разные стороны получилось с третьего захода, то вот попытка вывести одну руку из выбранного ритма раз за разом терпела провал.

— Не выходит…

— Это потому что у тебя пока не сформированы нужные нейронные связи, — поддержал меня Кудрявцев. — Не торопись и продолжай. По сути это самая сложная часть задания. Если у тебя получится ее сделать — дальнейшее обучение пойдет намного легче.

Я повторил упражнение, наверное, раз пятьсот. В какой-то момент мне даже показалось, что всю следующую ночь придется провести за вымышленным мольбертом, но…

Но потом произошло кое-что интересное. При очередной попытке несинхронного раскрашивания мне пришла в голову идея подстроить левую руку под собственное дыхание. Штрих — вдох, штрих — выдох. Я полностью сконцентрировался на квадрате, совершенно игнорируя треугольник.

И вот когда моя выдуманная кисточка привыкла двигаться сама по себе, я осторожно переключился на правую и начал закрашивать вторую фигуру.

Сверху-вниз, слева-направо, медленно и быстро — правая рука двигалась, как мне угодно. При этом левая продолжала размеренно чертить в старом ритме!

Губы непроизвольно сложились в улыбку, что немедленно заметил Кудрявцев:

— Получилось?

— Да! Я просто подстроил одну из рук под свое дыхание. Это же не запрещено?

— Вот же хитрец! — он слегка опешил, но уже через секунду довольно кивнул: — Хорошо, попытка засчитана! А теперь делай все тоже самое, но только треугольник расположи на другой стороне листа. Ты должен видеть две фигуры одновременно, словно смотришь на бумагу сразу с двух сторон.

— Э-э-э…

— Звучит невероятно, я знаю. Но именно так ты полноценно научишься подключать второй поток мышления.

Как ни странно, я справился с этим заданием за пару минут. Ученый на мои успехи отреагировал совершенно спокойно и добавил в упражнение…

Третью руку!

Ей я должен был закрашивать круг, который он велел нарисовать на одной стороне с квадратом.

На этот раз времени потребовалось больше. И, честно говоря, я снова схитрил, приспособив автоматическое закрашивание треугольника, но уже под дыхание Кудрявцева.

Стоит ли говорить, что дальше в упражнение добавилась четвертая рука, а лист бумаги превратился в пирамидку, грани которой были обозначены четырьмя разными геометрическими фигурами. Я должен был видеть и раскрашивать их одновременно, но в разном ритме!

И я бы наверное спасовал, потому что третьего источника дыхания в спортзале не было.

Но этого и не потребовалось.

В попытке воссоздать и удержать такую хрупкую ментальную конструкцию башка не выдержала. Я словно начал проваливаться в воздушную яму, а затем мой мозг будто подвесили на упругих проводах.

Их было тысячи…

Нет!

Миллионы! Они растянули внутренности моего черепа в разные стороны, будто прицепились к нему маленькими крючками. Тонкие, толстые, средние… И все они непрерывно гудели, создавая в голове какой-то фантасмагорический оркестр.

Точнее не гудели, а…

Не знаю, как правильно описать ощущение, но слово «слышать» к происходящему подходило не совсем точно. С тем же успехом я мог бы сказать «видеть», однако и это прозвучало бы ложным определением.

То, что я испытывал в данный момент являлось совершенно новым незнакомым чувством. Возможно так ощущает объекты рыба при помощи органа боковой линии, способного улавливать мельчайшие вибрации воды. Каждая струна-поток дрожала на свой собственный манер и постепенно я начал их отличать друг от друга.

Вот эта похожа на маленький колокольчик, какой цепляют в небольших магазинах над входной дверью. А вот эта — на громкий школьный звонок. Третья вообще напоминает свист натянутой лески при сильном ветре.

И посреди всего этого множества раздавался один мерзкий скрип. Какой-то чересчур надрывный, даже жутковатый. Жутковатый настолько, что мне захотелось его устранить во что бы то ни стало. Была в нем какая-то неправильность, ломающая общий резонанс.

Мысленно заскользил в его сторону и уже через несколько секунд обнаружил источник. Им оказался странный узелок, обвивающий несколько соседних потоков. Словно кто-то принес в этот удивительный мир вибраций кусок грубой проволоки и стянул им несколько соседних струн.

Ну и как это понимать?

Я по инерции попытался протянуть руки, чтобы его распутать и опешил. Вместо привычных пальцев вперед выползло нечто, похожее на…

Туман?

Небольшое облако?

Да хрен его знает! Но я мог направлять эту штуку в нужном мне направлении, а попавшие внутрь нее потоки начинали ощущаться сильно иначе. Если до этого я улавливал лишь их вибрации, то теперь понимал, что могу на них влиять!

Влево и вправо; вверх и вниз; вперед и назад… Я словно играл на невидимой арфе, струны которой изгибались и тянулись как мне угодно.

Так, а если…

Аккуратно дотронулся до «скрипящего узла» и почувствовал исходящее от него напряжение. Оно было неровным: некоторые участки вот-вот грозились лопнуть.

Попробовать их распутать?

Вопреки опасениям, это оказалось не таким уж и сложным занятием. Я просто начал тянуть и расслаблять участки, в которых скопилась максимальная нагрузка.

Первый, второй, третий…

В какой-то момент «стягивающая проволока» не выдержала и словно змея с шипением соскользнула вниз. Напряжение мгновенно исчезло, а следом пропал бесячий скрип.

— Константин!!

— А?

Я вздрогнул и видение исчезло. Надо мной нависало улыбающееся лицо Кудрявцева.

— Что? Что это было! — выдохнул я.

— Поздравляю! Ты только что самостоятельно вошел в состояние сканирования рабочей области.

— Но… — от волнения я начал запинаться. — Но это… Это ни хрена не был нежный кисель. И приятных воздушных струек там тоже не было… Да мне там чуть мозги на части не порвало!

— А кто сказал, что ты должен чувствовать пространство, как Алексей? — подмигнул ученый. — Ты — другой! Не равняй себя с рядовым порталистом, чей уровень ниже твоего на несколько порядков.

— Ну зашибись! Между прочим его ощущения были намного приятнее. Да я просто не выдержу