Дочь короля - Вонда Нил Макинтайр

– Играть в азартные игры с вами, месье, будет для меня истинным наслаждением, – с поклоном сказал Лоррен, отбросив все кокетство и тотчас сделавшись суховатым и церемонным.

Месье, его семейство и Мари-Жозеф, возглавляемые Лорреном, отправились приветствовать его величество. Король приблизился к ним, улыбаясь, сопровождаемый мадам де Ментенон, месье дю Мэном, мадам де Шартр и ее подругой мадемуазель д’Арманьяк. На голове у мадам де Шартр красовался высочайший фонтанж, однако мадемуазель д’Арманьяк, бросая вызов моде, зашла еще дальше, чем Мари-Жозеф: в ее прическе было закреплено подобие веера из павлиньих перьев.

Мари-Жозеф гадала, куда запропастился граф Люсьен. Всякий раз, видя его величество, она ожидала увидеть и графа Люсьена.

– Добрый вечер, братец, – произнес Людовик.

– Добрый вечер, сударь.

Месье и король улыбнулись друг другу, хотя, как всегда, неукоснительно придерживались самого церемонного этикета.

– Мадемуазель де ла Круа!

Король с нежностью помог встать Мари-Жозеф, присевшей в глубоком реверансе.

– Вы совершенная копия вашей покойной матушки! Ах, душенька, как же я рад, что теперь вы в безопасности, во Франции.

– Благодарю вас, ваше величество.

Она улыбнулась ему в ответ. Он лишился верхних зубов, но не утратил обаяния юности, а с годами обрел и утонченность. Он потрепал Мари-Жозеф по щеке.

– Ваш плавучий остров восхитителен, – сказал месье.

– Милая безделка, не правда ли? Братец, мне нужен ваш совет. Кто среди приглашенных на мой праздник – самый страстный мужчина?

Месье помедлил, но едва заметно покосился на Лоррена.

– Кретьен отказался участвовать в состязании, – объявил король.

– Почему же, ваше величество? Вероятно, потому, что не хотел выходить в море? – Лоррен сделал вид, будто обводит руками очертания острова.

Его величество усмехнулся:

– Нет-нет, скорее, потому, что в ином случае состязание было бы нечестным. Месье дю Мэн страстен – не так ли, мой мальчик? – Король похлопал внебрачного сына по плечу. – Но ему стоит приберечь страсть для своей супруги.

– Не могу не предложить отца де ла Круа! – вмешалась мадам Люцифер.

– Нет, его надобно исключить по целому ряду причин. Кроме того, он дал обет посвятить всю страсть, на которую способен, Господу.

Наконец в беседу вмешался месье:

– Выбор за вами, сударь, ведь ваше решение непогрешимо.

– Я знаю, кого бы вы выбрали, если бы вас не удерживала ваша природная стыдливость. – Людовик говорил без всякой иронии. – Я чрезвычайно ценю ваш совет. А теперь пойдемте со мною, я должен уступить Якову свою власть над океаном.

Проходя мимо Мари-Жозеф, мадам де Ментенон воззрилась на нее с таким негодованием и ненавистью, что это невольно смутило, поразило и оскорбило девушку, ведь прежде мадам де Ментенон обращалась с нею неизменно благожелательно и тепло.

Его величество возглавил шествие к открытой площадке в центре острова. Вокруг столпились королевские гости в нарядах, блеском затмевающих горящие свечи. Заиграл камерный оркестр, а круг сияющего паркета так и приглашал потанцевать. Папа Иннокентий и его кардиналы, в белоснежных и пурпурных мантиях, соперничали с придворными в драгоценностях и золотом кружеве. Ив был весь в черном, однако привлекал взоры. В свите королевы Марии Мари-Жозеф заметила Оделетт; та держала на бархатной подушечке ее платок.

Людовик и Яков встретились посреди импровизированного танцевального зала. Людовик возложил на голову Якова диадему и вручил ему трезубец Посейдона. Древко оружия – атрибута морского бога – обвивала восхитительная жемчужная нить длиной не менее шести локтей.

– Вы нанесли мне поражение! – объявил его величество. – Да еще на моей собственной галере! – Он рассмеялся. – В следующий раз я повелю надуть мои паруса ветрам небесным, чтобы уравнять наши шансы.

Яков тоже рассмеялся и преподнес жемчуга Марии Моденской. Ее фонтанж был так высок, что Яков не смог перекинуть через него и надеть ей на шею жемчужную нить. Вместо этого он раскинул снизку жемчуга по ее груди и обнаженным бледным плечам.

Его величество занял место перед оркестром. Маленькая нереида в платьице из золотых чешуек поспешно подложила под его больную ногу подушку. Король пригласил августейших гостей сесть рядом, а остальные придворные стеснились за их спиной.

Мари-Жозеф не могла сосредоточиться на пьесе и ее балетных интерлюдиях, поскольку сюжет был заимствован из старинной истории Фронды и гражданской войны. Она перестала вслушиваться в музыку. Ей казалась, что издалека до нее доносится пение русалки.

Прямо перед нею мадам уронила голову, тотчас встрепенувшись, пробудилась и опять поникла. Ее подбородок опустился на пышную грудь. Пройдет еще мгновение, и она захрапит. Мари-Жозеф осторожно положила ладонь на плечо мадам. Герцогиня Орлеанская коротко всхрапнула, вздрогнула, мгновенно проснулась и выпрямилась на стуле. Мари-Жозеф ласково улыбнулась и снова попыталась сосредоточиться на театральном действе. Танцор, исполнявший роль юного короля, одержал победу, хотя его дядя Гастон и возмутил против него значительную часть французских аристократов. Государственный переворот провалился.

Мари-Жозеф жалела, что ей не довелось увидеть, как танцует его величество. В молодые годы он блистал на сцене, представляя Аполлона, Орфея и Марса, и эти роли послужили к его вящей славе, однако уже несколько десятилетий он не принимал участия в балетах.

Спектакль завершился. Гости выразили свое восхищение, а его величество благосклонно принял их благодарность.

К мадам приблизился верховный церемониймейстер, заплативший немалую взятку, чтобы на три месяца занять этот пост. Он поклонился ей и обратился к Мари-Жозеф:

– Король желает вас видеть, мадемуазель де ла Круа.

Мари-Жозеф, весьма удивившись, наскоро присела в реверансе перед мадам, выскользнула из толпы придворных и поспешила вслед за маркизом.

Его величество сидел в кресле и слушал музыку, вытянув одну изящную ногу и положив другую на подушку. Мари-Жозеф почти распростерлась на полу в глубоком реверансе, зашуршав шелком и кружевами. Ей казалось, что ее наряд и слишком простая прическа нарушают правила этикета.

Его величество наклонился, приподнял ее подбородок и заглянул в лицо прекрасными темно-голубыми глазами.

– Вылитая, – как всегда, повторил он, – вылитая мать. Она тоже неизменно причесывалась просто и не строила из волос башни и замки для мышей!

Его величество встал, подняв Мари-Жозеф:

– Давайте потанцуем.

Король провел Мари-Жозеф на середину зала, и вот они уже выполняли сложные фигуры под размеренную музыку. На глазах у всего двора Мари-Жозеф танцевала с королем.

От волнения у нее перехватило дыхание. Щеки ее залил пунцовый румянец, взгляд затуманился. Прикосновения его величества, его благожелательный взор, его милость – от всего этого она готова была лишиться чувств.