Надвинувшаяся тьма - Филип Рив

– Новый приказ! Движемся на юго-запад! Генерал Сяо организует оборону вокруг Передового командования!

Солдаты зароптали. Они не верили, что Передовое командование продержится долго, и хотели идти дальше, к горам и безопасности. Может, хоть в Батмунх-Гомпе у них появится надежда, крепость ведь так долго отражала атаки городов…

– Шевелись! – орал офицер. Его сани хлюпали по грязи, рыча мотором. – Веселей! Мы соединимся с генералом Сяо и разобьем варваров! На дороге к Передовому командованию нас ждут провиант и боеприпасы!

Кажется, он и сам в это не верил, но все знали, какое наказание полагается за неподчинение приказам Зеленой Грозы. Солдаты устало подбирали с земли рюкзаки и ружья, кто – ворча и ругаясь, кто – приободрившись и обещая разделаться с варварами раз и навсегда.

Кроме Тео. Ему приятно было услышать, что генерал Сяо жива, но это была не его война. Под краденой шинелью на нем не было даже мундира грозовиков. Он упрятал фото Рен поглубже в карман, тихонько отошел в сторону и сполз в затопленную колею. Колонна отправилась в путь без него.

Только к ночи он рискнул покинуть свое укрытие. Прошел вброд по дну колеи и выбрался наверх с противоположной стороны. От войска, вместе с которым он шел, ничего не осталось, только несколько брошенных рюкзаков там и сям, дохлая лошадь и бумажный мусор, который носился на ветру. На западе снова слышался грохот орудий. Тео зашагал по равнине к далекому силуэту разрушенного города.

«Ищи меня в Лондоне».

Дом в Эрдэнэ-Тэж гудит энергией старых машин, питающихся от гидроэлектрического генератора в подвале. Мигают лампочки, дрожат стрелки на циферблатах, вынутые из древних сталкерских мозгов элементы негромко пощелкивают и что-то чуть слышно бормочут. Комната опутана паутиной проводов. В центре этого механизированного гнезда стоит Сталкер Фанг, ее пальцы стремительно бегают по клавиатуре. По ее команде за стеклом старого визи-экрана пляшут светлячки. Она шепчет себе под нос цепочки букв и цифр, загадочные кодовые слова, выученные наизусть по Жестяной Книге, – забытый язык ОДИНа.

Для Селедки все это – сплошная бессмыслица. Когда Сталкеру не требуется что-нибудь принести или починить, он бродит по безжизненным комнатам, или выходит в сад и смотрит на рыб, вмерзших в лед на пруду, или просто спит, стискивая в руке свою любимую деревянную лошадку. Он теперь много спит, ослабев от голода и холода. Хоть он и прихватил целый мешок еды из Батмунх-Гомпы, запасы подходят к концу. Живот постоянно болит от голода. Селедка пожаловался Сталкеру, но та его игнорирует. Передатчик уже готов, и Селедка Сталкеру более не интересен.

Иногда он мечтает о побеге, с надеждой поглядывая на ключи от воздушной яхты Попджоя. Сталкер по каким-то своим соображениям носит их на шнурке на шее. Селедка не решается их схватить – он знает, что и трех шагов не успеет сделать, как она его прикончит.

Этой ночью в старом доме до того промозгло, что Селедка снова пробирается к ней в комнату, – там от машин хоть немного теплее. Сталкер все еще печатает свои цепочки цифр. Стальные пальцы стучат по клавишам, словно сама Госпожа Смерть играет в кости костяшками скелетов в Стране, не ведающей солнца. Где-то над потолком жалобно поскрипывают гидравлические агрегаты, с потолка то и дело сыплется штукатурка, будто снег идет. А снаружи идет настоящий снег, завихряясь над скатом крыши; птицы-Сталкеры высматривают, не подбираются ли к дому не в меру любопытные дирижабли, и антенна-тарелка медленно поворачивается на северо-запад, фокусируясь на одной-единственной точке высоко в небе.

Там, вверху, далеко-далеко, в непроглядной тьме мчится нечто огромное, древнее и холодное, облепленное примерзшей космической пылью, изрытое вмятинами от микрометеоров. Солнечные батареи устало поблескивают, как пыльные окна. Внутри бронированного корпуса приемное устройство терпеливо слушает все те же помехи в радиоэфире, как и тысячи лет до этого. Но что-то изменилось: в общем потоке помех, словно обломок, выброшенный прибоем, мелькает знакомое сообщение. Древний компьютерный мозг распознает его и реагирует. За долгие годы многие системы повреждены, но есть запасные, дублирующие. Гудят силовые ячейки; в оружейном отсеке по обмотке катушек пробегают полосы света; снаружи, осыпая ледяные кристаллы, раздвигаются тяжелые щиты.

ОДИН смотрит вниз, на голубую лужицу Земли, и ждет дальнейших указаний.

Рен выронила карандаш и захлопнула блокнот. Сквозь мерный шорох дождя она отчетливо услышала птичий крик – условный сигнал, какими патрули перекликались между собой. Она побежала рассказать Кэт, но та уже и сама слышала.

– Это отряд Ходжа, – сказала Кэт. – Зовут нас на помощь…

Остальные участники патруля – Англи Пибоди и застенчивый мальчик помладше, по имени Эпоксидный Грунт, – проснулись и начали выбираться из-под одеял, хватаясь за фонарики и арбалеты. У Рен быстрей забилось сердце и, кажется, застряло где-то в районе гланд. Что, если патруль Рона Ходжа на юго-западной окраине заметил огни Хэрроубэрроу? Что, если передовые отряды Хэрроубэрроу уже рыщут среди развалин, готовые убивать всех, кто попадется на пути? Рен на ощупь вытащила короткую арбалетную стрелу из колчана у пояса и приладила ее к тетиве.

Птичий крик раздался снова. Кэт ответила таким же сигналом, и весь патруль быстрым шагом двинулся сквозь пелену дождя. Луна слабо светила из-за туч. Рен была рада свету, но ужасно боялась, что отстанет от остальных, потеряется и будет бродить по этому безумному царству ржавчины в одиночестве. Страшилки, над которыми она посмеивалась в Крауч-Энде, здесь, глухой ночью, казались до ужаса реальными. В голову лезли пугающие обрывки лондонского фольклора – Рен их нахваталась от отца. Темные потусторонние силуэты, населяющие кошмарные закоулки старого города, призраки Боадицеи и Джека-прыгуна и жуткие Уомблы[33], похитители мусора.