Родная кровь - Ярослав Коваль

– А пленным из Опорного ничего плохого делать не следует, – добавил он, поразмыслив. – Даже наоборот – может, кого-нибудь из них захочешь взять себе в отряд?

– Из этих? Нет, не возьму никого.

– Ну, как знаете. – Гадар, полный недоумения, развёл руками. – Тогда я отвезу из всех в Лестницу. Надеюсь, меня будет кому сопроводить?

Он пребывал в растерянности – теперь ему было как-то не очень-то понятно, за что браться в первую очередь. Принц бахвалился, что сможет взять под контроль всю центральную часть Лучезарного, без особого напряжения и затрат, и даже был уверен в этом. Ему казалось, что как только его отряды встанут возле Благой горы, а корабли примутся исправно подвозить ему продовольствие, власть установится само собой. На деле же оказалось не так. Он плохо представлял, что дальше-то делать и чего ждать. Разве что аристократия Герсия сама явится к нему на приём и подтвердит свою готовность повиноваться его воле.

Было б хорошо.

Но получалось, что по крайней мере часть знати точно к нему не явится. Поднявшись в свою каюту и дождавшись, когда слуга нальёт ему вина, Гадар расстелил на столе карту и стал рассматривать Бернгер. Это было крупное северное графство, его владелец обладал заметным влиянием и состоял в дальнем родстве с королевской семьёй. Отец нынешнего графа верой и правдой служил покойному королю, и поэтому государь легко дал согласие на брак его сына со своей дочерью, тем более что склонность Метеры была заметна невооружённым глазом. К Метере король был привязан чуть больше, чем к любой другой своей дочери (Диэйю он считал слишком заумной, Ианею – чересчур претенциозной и глупой, а Лару – скучной), и стремился её порадовать.

О графе, своём зяте, принц знал мало. Молодой аристократ был под стать своему отцу – тоже сдержанный, скрытный, по-вельможному хитрый и продуманный, в меру бессовестный, умело создавший себе репутацию человека, с которым нужно считаться, но подлостей от которого ждать не приходится. И вот, пожалуйста – самая что ни на есть великолепная, ослепительная, бьющая в цель подлость! Нет, он, конечно, не лез, как герцогиня, на рожон, не пытался намекать на регентство (какие бы у него были на то основания?!), не калечил принцев, но кусок решил оторвать солидный.

И момент-то выбрал очень подходящий, когда самые сильные, самые вовлечённые представители королевского семейства глубоко погрязли в своих заботах! Аранеф и Тейир делят столицу, Ианея и Конгвер тягаются с Хильдаром и не рискуют хоть на миг отвернуться от Овеяния, а Эшем и все остальные по привычке держатся в стороне. Если Бернгер, как в своё время Ианея, приберёт к рукам весь север Герсия, то… То он, прикрываясь женой, сможет в будущем создать багрянородной семье множество проблем.

Путешествуя по морю, Гадар разрывался между желанием без спешки и нервов продолжить общение со знатью центральных областей Лучезарного – тех, кого он давно наметил – и пониманием, что теперь его план уже никуда не годится. Ведь очевидно, что ушлым зятем лучше заняться прямо сейчас, и чем быстрее принц начнёт общение с его соседями, тем выше вероятность, что новой крупной проблемы удастся избежать. Вот это разумно, действительно разумно, заодно он бы и своё влияние в Герсии увеличил во много раз, сделал бы шаг к осуществлению своего основного намерения…

Но боже ты мой, до чего ж не хочется опускаться до спешки! Как же неприятно бросаться скорее вести переговоры, и с каждым торопить, торопить события, изворачиваться и изобретать новые способы убеждения, всё это в диком напряжении, и ни секунды отдыха! Всё сильнее был соблазн отказаться от своих амбициозных идей и тишком да ладком переложить обязанности на Конгвера… Или даже саму Ианею (почему бы ей не побеседовать с сестрой и не убедить её поставить на место своего зарвавшегося мужа!) – она наверняка справится. Почему именно он должен обеспечивать им всем мир и покой?!

Гадар пребывал одновременно в бешенстве и растерянности. Он не знал, на что ему решиться. Но к моменту беседы с Ианеей остыл и даже стал любопытствовать – как она отнесётся к новостям? Наверное, будет просто убита ими, или же разъярится, или наоборот – сразу придумает какие-нибудь новые хитрости? Она ведь непредсказуема.

Принцесса выслушала брата спокойно, хоть и очень внимательно. Услышав весть о новой хитрости Овеяния, только рукой махнула, хотя Гадар возлагал на неё больше всего надежд, хотел в полной мере насладиться негодованием сестры и её восхищением предпринятыми мерами.

– Я слышала о Провале. Знаю, что некоторые корабли иногда могут подниматься по Солёному водопаду, и даже с грузом. Но герцогиня никогда не сумеет наладить себе регулярное снабжение через него. Это просто невозможно, а редкие счастливчики погоды не сделают.

– Так что же – мне стоит отправить Детям шторма приказ, чтоб оставили Ардо и возвращались?

– Нет, конечно. Пусть и дальше перехватывают герцогские корабли. Пусть её светлость помнит, что жизнь её теперь будет совсем другой, и что в Лучезарном она уже никогда не будет чувствовать себя спокойно… Как там Бовиас? Как он себя чувствует? Я слышала о его беде.

– Думаю, ему намного лучше. Послушай, я ведь его не видел, сразу из столицы отправился к тебе – и об Овеянии рассказать, и о Метере.

– Метера, да, она всегда была ведомой. Думаю, тут дело в её муже. Нет смысла с ним разговаривать, нужно просто ставить в такие условия, чтоб он сразу понял, что допустимо, а что чересчур.

– Ты, если я верно понял, просто не хочешь с ним беседовать.

– При чём тут «хочешь» или «не хочешь»? Для него любой разговор с представителем королевской семьи будет признанием его прав, хотя бы их части. Не надо вообще говорить о правах. Нужно рассорить его с соседями. А Метера, скорее всего, чуть позже сама захочет поговорить, вот тогда всё ей и объясню.

– Ссорить, по твоему мнению, должен я, – предположил расстроенный Гадар.

– Если ты вызовешься, я буду очень рада. Но, если сомневаешься, можем обсудить проблему втроём. Или вчетвером, если хочешь – позовём ещё и Лару. Лара общалась с Метерой, может быть, сумеет чем-нибудь помочь.

– Эта трепетная бабочка? Да брось, чем она сможет помочь? Красиво позаламывать руки?

– Прежде чем ставить на ней крест, нужно хотя бы попробовать.

– Нас и так сейчас слишком много в политике, а ты задумала ещё одну сестру вытянуть на свет.

– Мы все обладаем равными правами. Ты ведь знал, за что я ратую. Так чего ты ожидал, чего хотел?

– Скажу честно: надеялся, что смогу тебя переубедить. Да, твоя идея выглядит красиво, но в реальной обстановке просто непригодна. Править Лучезарным коллегиально мы никогда не сможем. Взгляни истине в глаза: большинство братьев и сестёр хочет получить больше, чем остальные. Аранеф, Метера, Тейир с Хильдаром…

– Стоп-стоп! Не надо тянуть сюда Хильдара, который сам исключил себя из семьи, и Тейира, который пока далеко не безнадёжен. Ты сам сказал – его жена уверена, что всё можно исправить. Алкеда – женщина без чести и совести, но если она так говорит, думаю, к ней можно прислушаться. Бовиас пострадал и, полагаю, сумеет сделать правильные выводы из печального своего положения. Я, кстати, не держу на него зла и готова ему помочь – он, оказывается, пытался меня предупредить о намерениях своей матери, но его письмо запоздало. Я помогу ему, а он уступит мне. Итак, остаётся только Аранеф – про Метеру я уже всё сказала, уверена, что она ни при чём, лишь потакает своему мужу. Один только Аранеф! Ему придётся уступить. Так в чём ты надеешься переубедить меня? Что Совет семьи – плохой вариант? Ты не сможешь, я всё равно уверена в своём решении.