Когда палач придет домой - Александр Риттер

– Ты действительно стал очень нервным, – сказала она с насмешливой улыбкой. – Если ты хочешь, я тебя могу протестировать по полной программе.

– Иди ты со своей программой! – от души сказал я. – Просто я задумался о своем, а ты незаметно подошла.

– Надо же, такие, как ты, умеют думать! – усмехнувшись, сказала мне психолог.

– В отличие от психологов – да! – бросил я.

– Это я уже не раз слышала от многих из вас. Но о том, что к лучшему сотруднику бюро можно вот так вот спокойно подойти незамеченной и напугать до полусмерти, мне еще слышать не приходилось. А тут даже лично поучаствовать в таком чуде удалось. Это определенно стоит отметить. Или лучше рассказать об этом Мартинелли?

Эту карту мне было нечем покрыть, и я промолчал, сверля глазами собеседницу. Однако мой замораживающий взгляд на нее не подействовал. За несколько лет нашей совместной работы я столько раз сверкал на нее глазами в таком стиле, что она к этому привыкла и не обращала ни малейшего внимания.

– Что тебе купить? – наконец спросил я, подписав капитуляцию.

– Я пока не хочу пить, – ответила она.

– Ну, как хочешь. А я еще выпью. – Я повернулся к электронному бармену.

– До меня дошли кое-какие слухи, – сказала Дженис, решив, видимо, сменить тему, и уселась напротив меня. – Говорят, что этот противный старик загонял тебя чуть ли не до смерти, каждый день давая тебе сложнейшие задания безо всякого отдыха, в отличие от остальных сотрудников.

– Остальным тоже приходилось немало работать. Я имею в виду сотрудников класса А. К психологам это не относится. Как ты знаешь, совсем недавно была волна инфицирования. Поэтому всем приходилось работать на все сто, – сказал я, допил одним глотков свой стакан и встал.

– Ты не откажешься выпить со мной? – спросила внезапно она и повернулась к бармену, делая заказ на двоих.

– К сожалению, откажусь, – ответил я. – У меня нет времени.

– Я слышала, что сэр Найджел дал тебе отпуск, – упрямо сказала психолог.

– Ты много чего слышала, и это действительно так, однако меня ждут более важные дела, чем пьянка с тобой, – отрезал я и направился к выходу.

Она сказала мне вслед:

– Когда восемь лет назад я только начинала работать психологом у вашей сумасшедшей братии, я тогда сразу же выделила тебя из общей массы сотрудников класса А. Ты был более умным, более образованным, я бы даже сказала, более добрым, одним словом, иным, чем все остальные твои коллеги. Они в большинстве своем либо психи, либо садисты, а чаще всего и то и другое, а ты делаешь эту работу потому, что считаешь это своим долгом.

– Это и есть пример блестящего психоанализа? – насмешливо спросил я. – Откровенно говоря, я этим не восхищен.

– Тогда я считала тебя единственным нормальным человеком, который сумел сохранить здесь человеческие чувства, однако теперь я вижу, что ты такой же палач, как и все остальные. Просто грязный убийца!

– Но зато с чувством юмора, приятным лицом и симпатичной улыбкой, – с весельем в голосе, которого я на самом деле не ощущал, ответил я и вышел.

Я прошел через «таможню», которая, кажется, слегка удивилась оттого, что я так рано ушел, и быстро вышел на улицу. Свежий ветерок пахнул мне в лицо. После воздуха конторы, который казался мне затхлым, несмотря на кондиционеры, регенерацию, ароматизаторы и прочие изобретения цивилизации, свежий воздух оживленной городской улицы с пылью, несомой ветром, выхлопами автомобилей, неслышным внутри здания ревом междугородных пульсаров, которые приземлялись через квартал от конторы, и спешащими по своим делам людьми казался олицетворением жизни. Каким-то жизненным эликсиром.

Я глубоко вдохнул живительный воздух и развернулся лицом к зданию «Лондон фармацептик компани». Сорокаэтажная башня из темно-фиолетового стекла, казавшегося сейчас почти черным, закрывала солнце, и от этого мрачного темного здания веяло могильным холодом, тьмой и страхом. Казалось, даже случайные прохожие улавливают эту подсознательную волну смерти и ускоряют шаги, торопясь пройти мимо. А может, это все было лишь плодом моего больного воображения, которое в последние несколько дней и так разгулялось.

В стеклянных стенах здания напротив нашей конторы отражалось солнце, это отражение уловили и преломили темные стекла «Лондон фармацептик компани», и казалось, что из недр здания на меня взглянуло лицо багряного судьи.

Я еще несколько секунд смотрел на мрачное здание, напоминавшее хищника, который именно сейчас, когда вы на него смотрите, сыт и доволен, а потому не прыгнет на вас, если вы не спровоцируете его. Потом я быстро развернулся и торопливо пошел, лавируя между пешеходами. Я не хотел оказаться поблизости от этого хищника, когда он проголодается и начнет искать себе жертву. К тому же дома меня ждала Светлана.

Двоим лучше, нежели одному, потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их; ибо если упадет один, то другой поднимет… Также если лежат двое, то тепло им, а одному как согреться?

Экклезиаст

С той, чей стан – кипарис, а уста – словно лал,

В сад любви удались и наполни бокал,

Пока рок неминуемый, волк ненасытный,

Эту плоть, как рубашку, с тебя не содрал.

Омар Хайям. «Рубаи»

Я не поехал прямо к Светлане, но сначала зашел в банк, где снял со своего счета приличную сумму, а затем прогулялся по магазинам, накупив различных деликатесов, шампанского, коллекционных вин и так далее. Одновременно я постарался проверить, есть ли за мной «хвост». Я отнюдь не хотел идти к Свете с плетущимся за мною шпиком из бригады внешнего наблюдения. К тому же мне еще меньше хотелось, чтобы этот гипотетический шпик сумел рассказать моему шефу о том, что я направляюсь с визитом к потенциальному свидетелю по делу Слейда, которого могут в любую минуту приговорить к смерти как угрозу режиму секретности для нашей организации палачей. Могут тогда и меня приговорить, чтоб ей не скучно было на том свете.

В школе нас учили, как уходить от слежки, и теперь у меня был шанс проверить эти свои пока что по большей части чисто теоретические знания. Я останавливался, рассматривая витрины, и незаметно и внимательно изучал прохожих, в последние минуты делал пересадки в транспорте и применял все прочие уловки, которые любой из нас знает по шпионским фильмам и детективным романам. Однако все было чисто. Конечно, это ничего еще не значило, поскольку в наружном наблюдении я был дилетантом, а за мной послали бы профессионалов, работа которых как раз и заключается в том, чтобы быть как можно менее заметными. К тому же за мной могли следить с помощью специальных приборов издалека, или вести целая группа, члены которой непрерывно подменяют друг друга прежде, чем я их засеку, держа постоянную связь с помощью замаскированных радиофонов.