Углём и атомом - Александр Плетнёв

– Стесселю! – Неожиданно покрасневший монарх потряс распечатками «порт-артурской эпопеи». – Стесселю, который бездарно сдал крепость – мой личный приказ! Пусть хоть сам в атаку идет с шашкой наголо! Но если не отобьет высоту – быть ему под трибуналом и судом! Или вовсе… заменить бездаря!

Авелан, зная, к чему приведет руководство Стесселя, уже неоднократно предлагавший снять того с должности, среагировал быстро и со вздохом облегчения – «наконец-то государь соизволил принять столь необходимое решение», честно не понимая, почему этого не произошло раньше.

На вызов явился адъютант, которому была продиктована очередная срочная телеграмма на отправку в Порт-Артур.

* * *

В следующие часы между Царским Селом и Порт-Артуром велась интенсивная переписка – нытье Стесселя и гневные государевы «метания молний».

Перепало и Витгефту, который в связи с неблагоприятным изменением в планах снова приуныл.

Романова вся эта возня с шифротелеграммами порядком утомила и начинала раздражать.

– Стесселю дам последний шанс! Что касается флота… ежели сие сможет взбодрить нашего нерешительного командующего эскадрой, поведайте по строжайшему секрету, что его ждет сюрприз! Намекните, что Зиновий Петрович к месту рандеву подойдет на трех боевых судах.

Ободряющая депеша подкреплялась и конечной Высочайшей волей:

«Вновь подтверждаю… к неуклонному исполнению вывести эскадру из Порт-Артура, следуя на соединение с отрядом Рожественского, по возможности вступив в бой с неприятелем и даже ценой потери кораблей нанести ему решительное поражение.

Возвращение эскадры в Порт-Артур с неминуемой гибелью судов в обстреливаемой гавани, а также интернирование любого корабля, не потерявшего возможности к сопротивлению, ляжет тяжелой ответственностью перед законом, падет несмываемым бесчестием на Андреевский флаг и российский флот.

Содержание настоящей телеграммы сделать известным всем адмиралам и командирам.

Его Императорское Величество Николай II».

* * *

Что ж… очевидно, что там, на Дальнем Востоке, в ближайшие дни назревала большая, если не генеральная драка.