Человек-материя - Даниэль Овакимян

же меньший, чем влезть в этот сексуальный доспех и получить лучевую болезнь. Так что так, всё получилось. И да, надо опробовать, я согласен с Дюком.

Дункан тяжело встал, отдышался, постоял немного, пришёл в себя и сказал:

– ЦЕРН, сверху, начинаю испытания протокола «Материя-1». Включите здесь видеозапись. Ребята, отойдите назад и ни в коем случае не касайтесь стен, сейчас жарковато будет.

Дункан встал, поднял руку, прицелился в расчерченную мишень на стене, согнул руку в локте и резко разогнул. Из руки вылетела синяя линия, которая, коснувшись стены, потянула Дункана за собой. Он не успел среагировать и на полном ходу влетел в стену.

– Твою мать, не то, это не уничтожение, это я, видимо, так проник в молекулярное строение стены, ну и она меня притянула, поглотив мои частицы в себя. Так, допустим, это, как и планировали сработало, а как уничтожить то цель? Попробуем по-другому, – Дункан встал в позу единоборца, приготовился нанести удар рукой.

– Слышишь, Дун, а ты не сильно головой то ударился, а то сейчас ещё учудишь чего? – спросил Джордж.

– Не, не парься мокрица, я даже с такой головой посвежее тебя буду, ладно, ЦЕРН, верх, ребята, приготовились, собрались, выдохнули, три, два, один, поехали! – Дункан нанёс удар в воздух. Вылетел один шар энергии, который также светился белым свечением. Он попал в мишень и пробил стену насквозь.

– ДАААА, БУУУУМ, ПОЛУЧАЙТЕ!!! – радостно закричал Дункан. – ЦЕРН, записывайте в протокол «Материя-1». Эксперимент прошёл успешно, костюм готов к эксплуатации!!! Мы сделали это, ребята!!!

Глава 3. Первая кровь

Миа и Дюк, подхватив Дункана под плечи, тащили его наверх в лабораторию. Когда они поднялись, все учёные встали и стали аплодировать Дункану.

– Да, да, спасибо, а сейчас единственное моё желание, это косячок и бутылочка Джеймсона, не меньше 10 лет выдержки, облучило нехило. И человека мне в кампанию, я же не алкоголик, в конце концов, – усаживаясь за кресло, тяжело прохрипел Дункан.

– Дун, тебе бы отдохнуть, а не бухать, ты себя-то видел? – утирая кровь с его носа, тревожно спросила Миа.

– Оставь, Миа, его это всегда оживляет, составишь ему вечерком кампанию в ресторане? Так и быть, за мой счёт, проставлюсь сегодня своему лучшему учёному за успех, – с доброй улыбкой подмигнул Дюк.

– Ох, Миа, от таких предложений не отказываются, – с ухмылкой посмотрев на девушку, сказал Дункан.

– Да что ты? Я то и не отказываюсь, а вот ты? – с ещё большей ухмылкой, сощурившись, посмотрев на Дункана, сказала Миа.

– Ладно, согласен, косяк, давненько тебя не звал никуда, сестрёнка.

– Так бы и не позвал, если бы не Дюк, – с небольшой обидой в голосе ответила Миа.

– Эй, Дюк, а мне проставиться не хочешь? Так-то кто устроил IT-сопровождение эксперимента? – вставил громко Джордж.

– А ему за мой счёт, заказывай клуб, так и быть, сегодня гульнёшь! – найдя в себе силы встать, оперевшись на стул, крикнул Дункан.

– Чё, реально?

– Любой закажу вам с Дюком, только перед девушками не опозорь, больше всего за это переживаю.

– Ну ты и чёрт, всё испортишь! Жаль, не поджарило тебя! – с лёгкой улыбкой бунтовал Джордж.

– Слышь, склизкий, так-то я тебе секс намутить хочу за свой счёт и алкопати, а ты, вон, жаришь меня, уродец Джо, – подмигнув парировал Дункан.

– Дун, спасибо тебе большое, но мне нужно будет остаться в ЦЕРНе, сам понимаешь, отчёт нашим директорам я писать буду, на основе твоих трудов и результата эксперимента, так что, пусть кто-нибудь другой составит Джорджу кампанию, – с отцовской любовью постучав по плечу, Дункану ответил Дюк.

– Ладно, Харт, давно ли ты входил во что-либо кроме строения атомов и шахты коллайдера? – спросил в микрофон, который соединял с центром Дункан.

– Тонко, мистер Робертсон, но да, давненько.

– Смотри, а то твой синхротрон женских сердец перестанет работать за ненадобностью! Выбирайте место, отпишитесь, куда поедете, скину вам деньги.

– Спасибо, мистер Робертсон, но я, пожалуй, тоже пас, возраст не тот. Костюм-то, может, снимите?

– Я попривыкаю, поразнашиваю его пока. До ЦЕРНа довезу, ему там капсулу всё равно уже заготовили. Да ладно возраст, всего лишь цифра в паспорте, важно, как в душе себя чувствуешь. Но если всё равно пас, тогда уж Джо сам выбирай себе компаньона. Так, черти, где мой косяк и 0,5 Джеймсона со льдом? Вы забыли, где бар? Я же вам показывал для экстремальных ситуаций на эксперименте, если вдруг буду погибать, налейте мне, если не воскресит этот божественный эликсир, так хоть с кайфом помру. Бездари, даже бар просрали!

– Миа, будь добра, приведи лабораторию в порядок, я отвезу Дункана в ЦЕРН, хорошо? – ласково спросил Дюк.

– Да, конечно, мы с Джорджем за всем проследим, в порядок приведём.

– Вот на счёт второго человека не уверен, что хорошая кандидатура для этого, – подмигнув, сказал Дункан Мие на ухо.

– Так, Ваше Алкашество, вот тебе косяк, затянись и выходи, а бухнёшь вечером со мной, а то опять нажрёшься и по тёлкам попрёшься, ничего святого нет!

– Миа, дорогая, будь леди, не по тёлкам, а по элитным куртизанкам Женевы, а любовь к женщинам и алкоголю, так это две из трёх главных заповедей шотландца, эти процессы имеют сакральное значение для нас, будь более терпимой к чужим нравам, – с явной издёвкой в голосе и на лице сказал Дункан.

– Да пошёл ты уже знаешь куда?

– И куда же?

– В ЦЕРН, чёрт ты мохнатый.

– Хаха, в ЦЕРН уже посылают, красиво! А про чёрта мохнатого, это уже дискриминация на волосяной почве, с ней я уже столкнулся второй раз за день, я просто шокирован тем, на сколько не толерантно наше современное общество, я кажется начинаю понимать, что чувствуют педики в нашей реальности, – со злорадной ухмылкой продолжал Дункан.

– Пошёл вон отсюда! – швырнув Дункану вдогонку бумагами, крикнула Миа.

– И я тебя люблю, сестрёнка! – послав воздушный поцелуй, крикнул, увернувшись и отдаляясь Дункан.

– Ну и где ты ходишь, звезда? – с иронией спросил Дюк, стоявший возле Ламборгини Авентадор Дункана.

– Я не хожу, я парю над этим бренным миром, я же звезда, как ты выразился, – подмигнул Дун. – Эй, старина Луи, как ты, тряхнуло вас тут на поверхности?

– Да уж, мистер Робертсон, не хуже, чем кровать в отеле в Париже в 75 году, когда я с молоденькой моделью там устроил приватный вечер, – отвечал старичок.

– Да, Луи, и сейчас так можешь, ладно, давай, встретимся ещё, счастливо!

– И вам того же, мистер Робертсон!

Дюк сел за руль, а Дункан завалился на соседнее кресло, стукнувшись головой об дверной проём!

– Грёбаные маленькие итальянцы!