Джихангир-Император. Прошедшее продолженное время - Александр Петров

– Надо будет чаще устраивать праздники, – заметил князь. – Особенно теперь, когда в городе повывелся криминальный элемент.

– Думаю, что это будет приятно молодежи, – заметил я.

– Ведь, согласись, это интересней, чем бегать с автоматом по лесу? – внезапно спросил он.

– Простите, – сыграл я в непонимание. – Ни я, ни командир-куратор учебного взвода так и не добились разрешения на проведение учебных занятий на местности.

– Зато вы сами вдоволь потренировались… – зловеще сказал князь. – Побегали, постреляли, научились убивать, добивать, расстреливать.

– Не понимаю, о чем вы…

– Хватит врать, Концепольский! – заорал князь, ударив кулаком по столу. – Сколько раз мне докладывали о ваших делах! Сколько раз у меня чесались руки посадить вас всех на колья!

– У нас с этим просто, – заметил я.

– Не ерничай, парень, нарвешься, – посоветовал князь. – Гнусные намеки оставь при себе. Сам-то в крови по макушку. Одно дело – лесные душегубы… Но скольких невинных погубил, страшно вспомнить.

– Они бунтовщики были, – хмуро заметил я. – Не вмешайся мы, неизвестно, чем все это дело бы кончилось… Может, не праздник бы праздновали, а задами колья полировали.

– Так ты хочешь сказать, что мы все жизнью тебе обязаны? – иронически спросил владыка.

– Всем, кто их остановил, – ответил я. – Многие при этом погибли.

– Скромно, благородно… – так же насмешливо заметил князь. – Браво, господин скромник. Знаем мы таких. Кто тебя больше вдохновляет: Робеспьер, Наполеон или Пиночет?

– Сложный вопрос, – ответил я.

– Может, ты попытаешься уверить, что никогда о таких не слышал?

– Отчего? В книгах про них много написано. А книги мы одни и те же читали, судя по всему.

– Ну, так кто?

– Генерал Пиночет, – признался я.

– Вот, значит, что… Это значит, ты свою хунту привел ко мне на командный пункт. Заговор черных кадетов… Или как вас там… Теневого отряда. Пришли, значит, негодного, неспособного князя скинуть.

– Не понимаю, о чем вы…

– Все ты, парень, понимаешь. Я тебя давно раскусил. Ты беспринципный, последовательный, убежденный негодяй. А цель у тебя – сесть на княжеский трон. Оттого ты и дочь мою в жены просил, и псов цепных из кадетов сделал. Для сей цели ты и восставших убил безо всякой жалости, – устало заметил владимирский владыка. Он помолчал и продолжил: – Значит, так вы меня видите? Развел, дескать, слабак, целый район гопников, от которых проходу никому нет.

– Действительно очень плохо было, – аккуратно вставил я. – Такая масса народу на пятачке, голодная и обдолбанная. На все готовы были.

– А ты не думал, что вы сами свои полки расстреляли? Я вас армиями командовать готовил. Ну, разграбили бы склады, побунтовали и успокоились. А потом – зачинщиков на кол, остальных вину искупать в поход на Суздаль.

– Все бы было хорошо, если бы грибами они не баловались да Иннокентия рядом не было.

Князь вдруг усмехнулся, но тут же снова сделал серьезное лицо.

– Моему венценосному родственнику тоже не повезло. Ленинские к ним пристали. Их приняли, накормили. Вечером они обдолбались, устроили бучу, потом отключились…

Кеша быстро прикинул, что к чему, и всех их положил. Пятьсот двадцать душ… Кому такое счастье нужно? Суздаль – городишко совсем маленький, на районы стенами не разделен. Зараза по нему быстро пробежит. Теперь суздальцам веры никакой. Сладко поют, обещают. А потом стреляют в затылок. Злодеи… Даже его солдаты возмущались подлостью.

– И мы своих стреляли. Жаробоями жгли.

– Ну, во-первых, не мы, а кадеты. А где кадеты? Нет кадет. И много лет теперь не будет… Во-вторых, и кадет винить не за что. Какой-то олух решетку раньше времени опустил… А пацанам помирать не захотелось. Молодые, зеленые, жить охота… Вот и стреляли.

А потом… Ну, по-другому никак нельзя было. И в конце концов, это наше внутреннее дело. Мы никого не прельщали, агитаторов не засылали.

– Вот поэтому вы целый год обучения нам скостили? И вообще – после кадетского юнкерское училище раньше полагалось.

– Поговори мне, больно умный стал, – осадил меня князь. – Ты думал, еще год за государственный счет банду свою содержать? Кончились гопники, значит, и всяким отрядам самооборонным должен конец быть положен. Мусина вон завтра по этапу погонят…

Я не хотел, чтобы мои будущие офицеры, на которых столько средств потрачено, в колодниках оказались. Кстати, при брате моем Петре, самодержце всея Руси, кадет сразу в армию отправляли. Так что не умничай.

– Понятно, – ответил я.

– А чтобы совсем понятно стало, скажу, что и ты поедешь служить в Покров.

– Как в Покров? – вырвалось у меня. – Даете дворянство, высокий чин, золотое оружие… И отправляете в роту смертников?!

– Не в «роту смертников», как ты изволил выразиться, – оборвал меня князь. – На передовой рубеж обороны нашего государства от нечисти из Мертвого Города. Там нужны лучшие… И командир-наставник ваш туда же поедет. Только без лишней звездочки…

Чтобы он мог тебе по-приятельски, как равный равному, высказывать свои мысли по поводу Теневого отряда и как он мог проглядеть такое.

Владыка внимательно посмотрел на меня, наблюдая за реакцией. Наверное, думал, что я буду каяться, падать в ноги, умолять.

– Есть в Покров!

Бодрого ответа не получилось. Помимо воли голос меня выдал.

– То-то, – довольно заметил князь. – Обидели вы меня сильно, ребята. Хотел я, чтобы выросли вы патриотами, чистыми, благородными людьми, ради любимой Родины готовыми честно терпеть тяготы и лишения… И за то награду вам готовил…

– А что, больше никто так не поступал? Зачем на кадетов кивать, есть ближе…

– На моих стражников намекаешь? – спросил князь. – Так ведь это мужики, прожженные. Им что добро и справедливость? Звук пустой. Главное – хапнуть побольше и к бутылке присосаться. А вы юноши, молодые, должны быть чистыми, с идеалами…

Когда я подписывал твое назначение, думал, будет у них командир, который научит боярских увальней благородству. Думал, ты – как отец твой. Ведь он для себя лишний раз попросить стесняется. Все думает о благе государственном и чистоте науки.

А ты, видать, не в него пошел. Мало того, что сделал подчиненных тебе мальчиков холодными, бесчувственными убийцами, ты ведь их растлил, развратил, запачкал.

– Что вы имеете в виду? – искренне удивился я.

– Ты выучил их пьянствовать, пристрастил по непотребным девкам шляться! – выкрикнул князь. – Какое потомство у них будет, коль скоро они все у тебя триппером переболели? И, видать, не по разу. А я хотел дев чистых им в жены дать… Из хороших семейств… Чтобы новая аристократия пошла из военных. Ты все мои замыслы обгадил и растоптал!