Избранный - Максим Замшев

Геваро ухмыльнулся правым уголком рта. «Не думал, что Клетинье настолько бесцеремонен. Хоть бы меня спросил, надо мне с этим разбираться или нет.» Однако выказывать свое неудовольствие Геваро не стал, уж очень хотелось дослушать.

– Разумеется, с Консанжа мы глаз не спускали. Нападение на себя он инсценировал, только вот зачем? Может, испугался? Ладно. Теперь о главном моем просчете, за который я себя до сих пор корю. Мне удалось проникнуть на прием в посольство на очень небольшое время. Хотя я и выглядел как нищий, на пропуск у меня был настоящий. За то время, пока охрана решала, что со мной делать, я услышал, как Консанж просит одного из русских, чтобы его концерт приехал освещать журналист Алексей Климов. Алексей Климов – это имя Избранного, которое назвал мне Шарль. Чудак и не ведал, что сам он тоже Климов. Георг никогда не говорил сыновьям о своем прошлом, и они уже знали его как Клемана. Меня тогда вывели из посольства, видимо, за неподобающий внешний вид, но я все уже узнал. Избранный скоро прибудет в Париж. Счет шел на дни.

– А вам не кажется, Клетинье, что в этой Организации и в Ордене всем заправляет группа сумасшедших маньяков? Какой Избранный? Что он должен сделать? И к чему это все?

– Меня самого мучает отсутствие ответа на последний ваш вопрос. Россия – загадочная страна… Но больше меня волновало другое. Появись этот Избранный в Париже, могло бы произойти непоправимое… Сдвинулись бы такие исторические плиты, что нашу обожаемую Францию накрыло бы с головой. Я разработал идеальный, как я сам тогда думал, план.

Надо было во чтобы то ни стало помешать этому Климову попасть в Париж… Через нашу агентуру в Москве, там еще оставались верные мне люди, я получил об этом Климове весьма полную информацию. Я ожидал найти свидетельства его родства с Георгием Климовым, то есть с Георгом Клеманом, но такой информации обнаружить не удалось. В России после 17-го года родственников за границей боялись как огня. И старались оборвать с ними все связи. Биография Алексея Климова выглядела весьма заурядно. Из родственников никто ничем примечательным также не выделялся. Некоторый интерес представлял только дед по материнской линии, Дмитрий Шелестов. Он числился в без вести пропавших в Отечественную войну… В семье Избранного погибшего фронтовика чтили как героя, передавали из уст в уста семейные легенды. Ничего толком о его судьбе мне выяснить не удалось, но я решил использовать его имя как сигнал. Алексей Климов обязан был среагировать на человека, назвавшегося этим именем. Я решил послать в Москву Шарля…

– Господи! Он же, судя по вашим словам, не совсем вменяем.

– Так то оно так. Но во-первых, к тому времени после длительных бесед и психологических тренировок со мной он на глазах оправлялся, а во-вторых, такой человек не вызовет никаких подозрений. Я велел ему ходить по редакциям и спрашивать Алексея Климова. Сначала он должен был по Интернету определить всех журналистов с именем Алексей Климов, а далее представляться Дмитрием Шелестовым и сообщать одну и ту же нелепую историю. Сбоев не должно было быть. Я проделал за Шарлем его путь предварительно, как будто все рассчитав. Я знал редакцию, где работает Климов, но не мог эту информацию в целях безопасности сообщить Шарлю. Его задача в поиске… И он должен был, по моим представлениям, в первый день набрести на редакцию газеты «Свет», где в международном отделе числился Климов, а когда Климов клюнет на имя Дмитрий Шелестов, отвести его по одному адресу, якобы там есть люди, которые могут сообщить о судьбе деда Климова нечто новое и что сам он тоже родственник Шелестова, но по другой линии. Кто устоит перед соблазном выведать у жизни что-то новое о своей семье? Я предполагал, что этой парадоксальной, но, поверьте, психологически безупречной операцией я воспрепятствую появлению Избранного в Париже, а мои коллеги в Москве, не причиняя Климову вреда, на время изолируют его.

У Геваро кончалось терпение.

– Вы меня извините, Кристоф, я всегда питал к вам известное уважение, но эта ваша идея послать Шарля в Москву, да еще с таким прихотливым поручением могла прийти только в больную голову.

Клетинье поморщился.

– Сразу видно, что всю жизнь вы провели в полиции. Это я не в обиду. В спецслужбах, где в свою очередь я оставил львиную долю отпущенных мне Господом лет, методы несколько иные. Шарль был зомбирован мною по особой системе. Люди, прошедшие такую обработку, думают, что выполняют одно, а на самом деле за счет последовательности действий решают параллельную задачу, строго контролируемую теми, кто проводил психологическую и гипнотическую подготовку. Каждые два часа Шарль обязан был звонить мне и сообщать условленные слова, по которым я следил бы из Парижа за его маршрутом. Отсутствие звонков означало, что он в опасности и действует по своему плану.

– Ну если Климов не находился бы в тот день в редакции? – Геваро никак не мог заставить себя всерьез воспринимать всю эту галиматью.

– Вы плохо обо мне думаете. Распорядок Климова к тому времени мои люди изучили досконально. Вероятность осечки был сведена к нулю. Была…

Клетинье вдруг как-то поник и замолчал. Это длилось долго, Геваро забеспокоился.

– Может, воды? Вам нехорошо?

Клетинье будто не слышал этих слов.

– Я не учел одного. Шарль уже подвергался однажды зомбированию, когда милейшие его братья пытались стереть ему память. Вероятно, это привело к непоправимым последствиям. Одним словом, Шарль ничего не смог делать, забыл добрую половину из того, чему я его учил. Его болезнь, судя по его единственному звонку, обострилась, и теперь он один, в Москве, в гостинице, абсолютно невменяемый. А Алексей Климов уже вторые сутки в Париже. Живет в отеле «Гавана». Я пришел к вам, Геваро, потому что боюсь. Вы когда-то расследовали дело о том пожаре и, как я осведомлен, до сих пор хотите понять, почему Жорж Леруа тогда так себя повел. Надеюсь, я открыл вам глаза.

– Премного благодарен, – Геваро поклонился собеседнику и улыбнулся, – хотя у меня, признаться, теперь вопросов еще больше. Вот, например, первый. Кто виноват в смерти на улице Булар?

– Ответа у меня нет. Но я уверен, что эта смерть и появление в Париже Климова связаны самым роковым образом. Теперь к делу. Я все это рассказал вам не случайно.

– Надо думать, – философски заметил Геваро.

– Я должен исправить свою оплошность. Завтра, хотя… – Кристоф посмотрел на часы, – уже сегодня я улетаю в Москву. Я должен забрать оттуда Шарля. А вы должны довести в Париже мое дело до конца.

– Какое дело?

– Организация и Орден должны быть разоблачены.

Коль уж ребята, следящие за ним, ведут себя так нагло и уверенно, то он им ни в чем не уступит. Легрен подошел вплотную к их машине, не торопясь обошел ее, делая вид, что заинтересованно разглядывает.

– Эй, чего тебе надо? – растерянно крикнул один из парней. В глазах читалось, что им не давали никаких инструкций на случай такого поведения объекта.

– Этот вопрос был бы более уместным в моих устах, господа. Но я, как видите, его не задаю.