Ненасыть - Ирина Сон

почесывает шею. – Ты же тут вроде как главный, а у тебя тут два человека опять исчезли неизвестно куда…

– Вернутся. А теперь простите, парни, мне надо работать! Я скоро сделаю такой шедевр – Марина просто ахнет, когда увидит! И точно влюбится! – отмахивается Прапор и закрывает дверь, так и не дав Тимуру заглянуть внутрь. С щелчком поворачивается замок. Вновь визжит инструмент.

Тимур барабанит в дверь, возмущенно вопя. Его волосы рыжеют, завиваются в тугие кудри прямо на глазах, в голосе появляется отзвук эха, но мастерская по-прежнему остается заперта, все воет инструмент. Из-за пронзительного звука Серый разбирает только отдельные слова и предлоги, которые вылетают изо рта Тимура. Вадик вздыхает, бесцеремонно хватает их обоих и уводит на кухню. Спасибо звукоизоляции, там почти ничего не слышно.

– Полный привет. Прапор чокнулся, – Тимур плюхается на стул и зарывается пальцами в кудри. Те вновь потемнели, но Серый все еще видит в прядях огненные отблески, и глаза… Расплавленное золото так и плещется в радужках, не сменяется теплым естественным темно-карим цветом.

– Похоже на то. И мама заметила раньше всех, видимо, поэтому она так настроена против хозяев и желаний, – поддакивает Вадик.

Серый теряется, не понимая связи, и Тимур объясняет ему чуть ли не на пальцах:

– Прапор все время заказывал инструменты и материалы для работы. Хозяева приносили. Он ими работал и в результате чокнулся – чего непонятного?

Серый слышит, воспринимает, но в чем именно виноваты хозяева, так и не понимает. Они не влияли на Прапора, не морочили, не говорили ничего лишнего.

– Но… Хозяева же не виноваты! Прапор же сам все заказывал! Его никто не заставлял!

– Я знаю, – Тимур трет виски и хмурится. – Но у вашей мамы, похоже, альтернативная логика.

Вадик хмыкает и по-птичьи наклоняет голову набок.

– Альтернативная, да?

Серый с Тимуром смотрят друг на друга, переводят взгляд на Вадика, но тот уже отмахивается.

– Неважно. Что будете делать?

– Ну… – Серый мнется, Тимур чешет затылок. – Пожелаем, чтобы он выздоровел?

– Это вариант, – соглашается Тимур.

Конец его фразы заглушает звонкий вопрос:

– А что это вы здесь делаете, а?

Олеся подходит к мастерской неслышно, по обыкновению в бесформенных штанах и футболке. В ее опухших руках лежит чашка с медом, изо рта торчит ложка. Кожа успела загореть, отчего ее голубые глаза выглядят еще ярче.

– Переживаем, – брякает Серый, глядя на опухшие руки. – Ты как? Нормально?

– Было бы ненормально, меня бы с вами уже не было! – весело отвечает Олеся и хихикает. Никто не поддерживает ее смех. – Чего такие невеселые? Хотите мед? Я на пасеку ходила, там в бытовке банка на пять литров стоит. Ума не приложу, когда Михась успел сцедить столько меда, но он офигенски вкусный! А еще меня покусали, – она гордо показывает опухшую руку. – Реально, нет больше аллергии! И отек уже спадает!

– Счастлив за тебя. Мы только что от Прапора, – говорит Вадик. – Он, похоже, сошел с ума.

Олеся в этот момент как раз облизывает ложку и чуть не давится.

– Чего? Когда он успел? Вчера вроде нормальный был, – она задумывается, что-то высчитывает. – Хотя… Он на работе помешался, да?

– Угу, – кисло говорит Тимур. – Как догадалась?

– По перу. Пока мы свидание готовили, он в бане перо из щепки выпиливал, помните?

– Вот и мне тоже тогда это странным показалось, – кивает Вадик.

– Так, – Олеся вынимает ложку изо рта и косится на дверь мастерской. За ней противно жужжит инструмент. – И что делать будем?

– Пожелаем у хозяев, чтобы те привели его в порядок, – вздыхает Серый. – Как тебе мысль?

– Нормально, – пожимает плечами Олеся. – Что тут еще делать? Психушки нет, врачей нет, остаются только хозяева. Я сбегаю, только прикройте меня, а то Марина…

– Нет! Никого нет дома!

Мама рявкает так мощно, что слышно даже у мастерской.

– В ней явно пропала великая оперная певица, – бормочет Тимур. – Это ж какой голосище…

Они бегут к выходу.

Первое, что встречает взгляд Серого, – трясущуюся от злости маму, сжимающую пистолет. Она стоит на пороге, у открытой двери. На кого она так кричит, не видно – незваные гости стоят вне поля зрения, но вариантов немного. Вадик подходит к Серому, обнимает за шею, наваливается всем своим немаленьким весом, вытягивает шею и безо всякого удивления констатирует:

– Хозяева. Мама не пускает хозяев.

Безуспешно. Зет и Юфим задерживаются перед мамой всего лишь на минуту, чтобы выслушать крики и дождаться, когда она выдохнется, а потом подхватывают ее под руки и заходят в дом. Мама еще пару секунд выплевывает ругань, но потом спохватывается, вспомнив о детях, и неохотно переходит на шипение. В шипении Серый узнает молитву об изгнании дьявола.

– …Изыди!

Юфиму и Зету от молитв и проклятий ни горячо ни холодно. Они вежливо здороваются, проходят на кухню и, наконец, отпускают маму.

– Разве так можно выражаться, Марина Викторовна? – укоризненно цокает языком Зет. – Мы к вам отнеслись душевно, в дом пустили, накормили, напоили, сына из хмари вернули, а вы нас поносите, дьяволами обзываете.

Мама по инерции произносит еще пару крепких слов и замолкает, на ее лицо медленно наползает растерянность, взгляд находит Вадика.

– Вернули?

– Ну а как же? – беззаботно подхватывает Юфим. – Или вы правда думали, что обычный человек способен выжить в хмари в одиночку? Не думал, что вы настолько легковерны и наивны.

– Но Вадик… – лепечет мама. – Вадик, ты же сказал…

– Мам, – Вадик тяжело вздыхает, ерошит волосы, смотрит в пол – одним словом, всячески показывает, как ему неловко. – Я правда ходил кругами. Но потом… Короче, это реально последнее, что помню. Потом я просто вышел к этой деревне, оделся в первое, что нашел, а дальше увидел зеленые деревья… Блин, я и подумать не мог, что ты просто поверишь в мое вранье!

Из мамы словно выпускают воздух. Она выдыхает, медленно оседает на стул, опускает голову, смотрит остекленевшими глазами и молчит, молчит, молчит… Серому становится жутко от этого ледяного мертвого молчания. Лучше бы она кричала и ругалась!

– Тогда верните моего мужа! – раздается голос Верочки.

Серый вздрагивает, Тимур подскакивает, Олеся испуганно оглядывается – никто из них не заметил ее появления. А она стоит в дверях, растрепанная после сна, с красным отпечатком на щеке, и требовательно, отчаянно смотрит на хозяев.

– Мы уже выполнили это желание, Вера Петровна, – предельно учтиво говорит Юфим. – Очевидно, ваш муж сам решил покинуть вас. Не расстраивайтесь, думайте о своих чудесных дочерях…

– Этого не может быть! Он не мог уйти от меня сам!

– Так бывает, когда человек находит то, что хочет больше всего. Никакая сила не удержит его, если мечта порхает на расстоянии