След молнии - Ребекка Роанхорс

Я выскальзываю из теплой постели, стараясь его не разбудить. Случайно спотыкаюсь о какой-то мягкий пушистый сверток, который немедленно издает раздраженный вопль и выскакивает из комнаты сквозь щелку не до конца прикрытой двери. Это же кошка Грейс. Я в ее доме. Просто в незнакомой комнате. Я оглядываюсь и начинаю понимать, где я. Это то же помещение, в котором лежала Рисса, когда чудовище порвало ее на части. Должно быть, больничная палата. Когда глаза привыкают к полумраку, я убеждаюсь, что это так. Здесь имеется стол, а на нем разложены мисочки с бинтами, веер из перьев, катушка зубной нити, различные микстуры и мази.

Я ищу в тусклом свете свою одежду, но потом понимаю, что она, скорее всего, была слишком испорчена или окровавлена, чтобы ее оставлять. Я не переживаю за потерю нелепого топа Клайва, но надеюсь, что удалось сохранить хотя бы мокасины. И мое оружие. Оно мне нужно. Если бы я знала, где оно сейчас, то немедленно надела бы на себя все ножи и стволы, которые у меня есть. И никогда бы их больше не снимала – даже во сне.

Наконец я нахожу халат в ногах кровати. Он густой, пушистый, отвратительного лавандового цвета, но это лучше, чем ничего. Я надеваю его на себя и осторожно перевязываю поясом, стараясь не беспокоить рану на боку. Затем открываю дверь и слышу из коридора приглушенный гул голосов. Прежде чем выйти из спальни, я оглядываюсь и смотрю на Кая.

Его лицо побледнело и осунулось, на глаза легли глубокие тени. Волосы слиплись и торчат во все стороны мокрыми прядями, кожа приобрела тусклый потный блеск, словно у него началась лихорадка. Тело будто втянулось само в себя, как бывает, когда быстро теряешь вес и нет времени его возместить. Я понимаю, что он не только использовал молитвы, которым научил его Тах, но и черпал силу клана для моего спасения и теперь расплачивается за это своим организмом.

– Великий Целитель, – шепчу я.

И осторожно закрываю за собой дверь.

Первым меня замечает Клайв. Он встает с широкой улыбкой:

– Убийца Чудовищ!

Я вздрагиваю.

– Не называй меня так. Хотя бы сегодня.

Он мгновенно приходит в себя.

– Хорошо, Мэгги.

Я оглядываю комнату и вижу незнакомые лица. Делаю шаг назад и натыкаюсь на стену.

– Что происходит? – спрашиваю я напряженным голосом.

– Это я их вызвала, – говорит Грейс. – Они в долгу передо мной. А значит, теперь в долгу и перед тобой.

Она сидит на диване рядом с Клайвом. Рисса заняла место на стуле. На кухне что-то ворчит и гремит кастрюлями «мистер Веснушка». Но больше всего я хочу знать о других людях в этой комнате.

– Хоски, – растягивая звуки, произносит Хастиин.

Я киваю главарю Жаждущих. За эти несколько дней он нисколько не изменился. Те же коротко остриженные волосы, такая же неаккуратная бородка. Синяя военная форма и бандана с черепом. Он стоит у дальней стены, прислонившись к косяку двери. Еще трое Жаждущих в униформе и коже глядят на меня с напольных лавандовых подушек. Если бы я не была так потрясена тем, что они здесь, то рассмеялась бы от их нелепого вида.

На кухне что-то с грохотом валится на пол, и мы все подпрыгиваем от неожиданности, как кошки, находящиеся в одной комнате с напряженными убийцами.

Грейс вздыхает и поднимается с дивана.

– Пойду помогу. А то он сейчас весь кофе испоганит.

– У тебя есть кофе?

Грейс одаривает меня улыбкой.

– Мне черный, пожалуйста, – говорю я, и она спешит на кухню помочь младшему управиться с домашним хозяйством.

– Что ты здесь делаешь, Хастиин? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами:

– Ты слышала, что сказала леди. Жаждущие перед ней в долгу. И она передала этот долг тебе. К тому же я не хочу, чтобы ты сбежала, убила всех монстров в одиночку и присвоила себе всю славу.

Мои брови приподнимаются.

– Так ты здесь, чтобы помогать мне?

– Похоже на то.

– Но ты же меня ненавидишь.

Его челюсть дергается от нервного тика.

– Ты должна мне деньги. Это не то же самое.

Я бы поспорила, но какой в этом смысл? Он здесь, и это главное. Честно говоря, я так рада, что у меня появилась поддержка, что готова даже обнять ублюдка, если бы не знала, что его это напугает.

– Спасибо, – говорю я.

Он смотрит на меня с минуту, затем хмыкает.

– Только не думай, что ты больше не должна мне денег, – ворчит он.

– Ты как себя чувствуешь? – спрашивает Клайв.

– Отвратительно, – признаюсь я. Затем закрываю глаза и прислоняюсь к стене. – Что там произошло?

– А ты не помнишь?

Кое-что помню: арену, брутальный поцелуй, нож в своем сердце…

– В конце начался хаос, – мягко рассказывает Клайв. – В стеклянный домик Мосы ударила молния. Загорелись трибуны. Толпа запаниковала, и все тут же бросились на выход. Кай делал все что мог прямо на месте, но надо было выбираться, чтобы тебя спасти. Мне удалось кое-что для тебя прихватить.

Он протягивает руку к другому концу дивана и достает оттуда металлический ящик – помятый и слегка обгоревший, но в остальном неповрежденный.

У меня перехватывает дыхание.

– Это то, о чем я думаю?

– Я решил, что ты захочешь его вернуть.

– Спасибо! – выдыхаю я.

Каким-то невероятным образом он спас мое оружие.

– Но я не смог найти твой Böker. Только ящик.

– Все в порядке, – успокаиваю я его. – Этого более чем достаточно.

Грейс возвращается с кофе и чаем, пахнущим мятой, и мы все получаем по чашке своего любимого яда. По кругу пускается мед, и один из Жаждущих мальчиков даже бормочет что-то от восторга, опуская полную ложечку в чай.

– Ну и что теперь? – спрашивает Рисса.

В комнате воцаряется тишина, и все поворачиваются ко мне.

Я держу чашку в руках, ее тепло понемногу успокаивает.

– Как сказал Хастиин, чудовища до сих пор обнаруживаются в разных местах. А значит, до сих пор действует колдун, которого необходимо убить. Я понимаю, что чуть не умерла, но я жива. Со мной все в порядке.

– Думаю, мы все знаем, что надо делать, – раздается усталый голос из коридора.

Все оборачиваются и смотрят на Кая, входящего в комнату. Он проскальзывает на место рядом со мной и уверенно берет мою руку в свою. Я краснею, смущенная его проявлением нежности, и первый мой инстинктивный порыв – отстраниться. Но мне нравится чувствовать его кожу и ощущать комфорт от того, что он так близко. Видимо, я привыкла к его объятиям за то время, пока мы спали в «больничной палате». Поэтому я оставляю руку там, где она сейчас.