Алые небеса. Книга 1 - Чжон Ынгволь

недавно лежала ладонь Чхонги. Когда она подошла к нему, юноша почувствовал запах туши и нотки того, чего он никогда раньше не ощущал. Аромат, который заставляет все внутри него трепетать.

– Эти картины…

Ха Рам не мог произнести этого вслух: его охватило чувство, которое невозможно выразить словами, поэтому конец фразы существовал только внутри его мыслей. Эти картины… он хочет их увидеть.

6

В момент, когда он увидел картину, Ан Гён остановился. Мужчина быстро повернулся и начал искать Чхве Вонхо. Тот пребывал в таком же замешательстве.

Ли Ён подошел к художнику и спросил:

– Как вам этот пейзаж Ким Мунуна?

Взгляд принца был направлен скорее за картину и прикован к Хон Чхонги, стоявшей среди других художников во дворе.

– Эта драгоценная работа… как вам удалось?..

– Она каким-то образом сама оказалась в моих руках. Предыдущий владелец сказал, что выкупил ее в Китае.

Видимо, причина, по которой он недавно ни с того ни с сего спросил о Кан Юнгуке, заключалась именно в этой сансухва. Потому что любой бы так сделал. Разумеется, если увидеть работу Ким Мунуна, захочется посмотреть и на творчество Кан Юнгука. Если это было возможно, принц хотел бы увидеть тот сожженный портрет Тхэджона. И ему очень хотелось знать, правдивы ли слухи о том, что его кто-то выкрал еще до того, как предать огню.

Ан Гён оглядел толпу художников, собравшихся во дворе. Знать, работавшая над картинами, уже ушла. Узнав, каким именно образом был устроен торг, они не стали скрывать недовольство и удалились. Несмотря на это, Ли Ён совсем не выглядел хмурым. Потому что для него сегодняшняя встреча была более чем приятной. Кроме тех двух моментов, когда он упустил обе картины Хон Чхонги, конечно.

Девушка крутила головой из стороны в сторону, выискивая кого-то среди толпы. Всего минуту назад она ясно видела отца, но в одно мгновение он куда-то исчез. Подумав, что она, вероятно, просто ошиблась, Хон обратила внимание на все еще плотно закрытую дверь. Хотя юноша уже, скорее всего, ушел, Чхонги не могла оторвать от нее глаз.

Ей вспомнился момент, когда он попросил закрыть дверь. В груди саднило, но она все же попыталась понять, почему юноша так поступил. Это ведь Чхонги смотрела на него, пока он спал, а Ха Рам, можно сказать, встретился с ней только сегодня. Поэтому его отношение к этой ситуации могло быть иным, чем чувства девицы Хон. Для Рама она всего лишь незнакомка. Хотя головой Чхонги это понимала, ее сердце так и продолжало болеть.

– Скоро сядет солнце, когда уже наша очередь? – выразил недовольство художник, стоявший рядом.

Это заставило Чхонги поднять взгляд. Она была немного разочарована, когда увидела работы незнакомого ей автора на выставке принца Анпхёна, хотя ожидала увидеть картину Го Си. Девица Хон обратилась к тому же нетерпеливому товарищу из ее группы:

– А этот художник… который Чхонбон, или кто он там. Он знаменит?

– Хм… Можно сказать, он лучший в жанре сансухва. Хотя в последнее время лучшим считают Ан Гёна. Зачем спрашиваешь, лучше посмотри сама! На самом деле мы тоже впервые видим его работы вживую. Всегда хотелось взглянуть…

Наконец настала их очередь. Когда все вошли, прислужники остановили художников:

– Стоять! Пять человек заходят и смотрят, остальные – наружу!

Чхонги вышла, ожидая своей очереди. Когда она услышала голоса восторгающихся товарищей, ей во что бы то ни стало захотелось посмотреть на эту работу. Затем ее взгляд пересекся с принцем, стоявшим за картиной, – Ли Ён поднял руку и поздоровался с ней. Его улыбка озаряла все лицо.

Девушка пробормотала себе под нос:

– Такой странный… Зачем нужно было перелезать через ограду собственного дома, если можно воспользоваться воротами? И почему он все еще ничего не сказал? Неужели меня накажут?.. Лучше бы уже просто наказали… Быстрее бы с этим расправиться.

Настала очередь Хон. Ее глаза расширились, как только она приблизилась к картине. Со временем полотно немного потускнело, но она никогда раньше не видела таких искусных проблесков. Что-то в этой картине напомнило ей давние времена…

Стол был очень высокий. Она тянулась вверх изо всех сил, но все равно не могла дотянуться до столешницы. Хон, кряхтя, притащила тяжеленный стул. Он тоже был высоким: сидение было ей почти по грудь. С огромным усилием она потянулась наверх и уселась за столешницу. Девочка увидела картину в жанре сансухва. По крайней мере, ей так казалось. Тот, кто сидел напротив, повернул полотно к Чхонги и расправил его, будто поглаживая. На его правой руке было всего три пальца: средний, безымянный и мизинец.

– Посмотри на белое пространство, Чхонги. Оно не пустое. На самом деле оно заполнено. Вот так…

Кто же это был? Почему ей на ум пришли слова человека, которого она даже не помнит? Взгляд Хон был прикован к пейзажу прямо перед ней, но руками она без кисти бессознательно выводила что-то прямо в воздухе. Ли Ён продолжал смотреть на девушку из-за картины: точнее, на ее лицо, очарованное искусством. Совершенно другие глаза – незнакомые и удивительные.

– Следующий!

Художники, стоявшие в очереди, дернули Чхонги. Ее вытолкнули с удобного места. Не растерявшись, она впилась в плечи впереди стоящих и попыталась еще раз взглянуть на сансухва Ким Мунуна, из-за чего губы принца задела улыбка.

Эта улыбка мгновенно исчезла, когда какой-то сумасшедший подбежал к картине, растолкав всех художников и плюнув в них. Затем он схватил несколько кистей, окунутых в тушь, и расчеркал ими картину. Все произошло в один миг.

В комнате снова повисла тишина, но на этот раз молчание было серьезным и устрашающим. Художники вместе с Чхонги повалились на пол. Она сразу узнала сумасшедшего.

– Отец?..

Да, ей не показалось. Это действительно был Хон Ыно. Получается, он внезапно исчез из ее поля зрения только потому, что ушел за кистями? Но зачем? Прислуга схватила отца Чхонги и прижала его к стене. На мгновение Ли Ён оцепенел, а затем прямо босыми ногами бросился во двор к толпе людей. Дрожащими руками он взял полотно и попытался стереть с него всю грязь рукавом из дорогих тканей, но это заставило тушь размазаться еще сильнее.

– Ваше высочество, – обратилась к нему Хон Чхонги, обнимая отца, – этот художник – мой папа, у него не все в порядке с головой… Прошу, простите нас, ваше великодушие…

– Нет у меня никаких детей.

– Папа!..

Однако Ли Ён совершенно ничего не слышал. Все, что занимало его голову, – это безнадежно испорченная картина. По двору пронеслись угрозы и оскорбления в адрес безумца от его прислужников, но принц не обращал