Угли войны - Гарет Л. Пауэлл

– Нет, – сказала она, – ты все делала правильно – учитывая обстоятельства.

– Я всех погубила.

Она дернула плечом:

– Ничего другого тебе не оставалось. И, честно говоря, я даже не думала, что мы продержимся так долго.

Я опять повернулась к главному экрану, ожидая в любой момент увидеть вспышку торпедного пуска.

– Попробуем бежать, чтобы не упрощать им задачу?

Лаура прихлопнула в ладоши и стала потирать руки. Глаза у нее слезились и блестели, отражая верхний свет.

– Почему бы и нет, черт побери? Пусть повозятся. Если уж пропадать, так постараемся доставить им побольше хлопот.

– Договорились.

«Злая Собака» наблюдала за мной.

– Двигатели в готовности? – спросила я ее.

– Разумеется, – улыбнулась она.

– Далеко мы уйдем, пока не догонит торпеда?

– Если гнать в открытый космос, не далеко. Если они выстрелят сразу, как заметят наше ускорение, мы едва успеем сорваться с орбиты.

Я обмякла в кресле, как сдувшийся воздушный шарик:

– Значит, нам конец?

«Собака» с заданным конструкторами бесстрастием смотрела на меня; ее ангельский, почти бесполый лик был лишен всяких признаков эмоций.

– Существует еще один вариант.

– Какой?

Она показала мне поверхность Мозга в реальном времени:

– Пойдем вниз.

Над одним из глубочайших каньонов нарисовался красный крестик и рядом – указания дальности и глубины.

– Не успеем, – проговорила я, чувствуя, как утекают последние силы. – Тогда придется тормозить, и нас догонят еще в атмосфере.

– Не догонят, если будем ускоряться.

Я горько рассмеялась:

– Врежемся, как метеор. Того, что от нас останется, торпеда, конечно, уже не нащупает.

– Нет…

Она дала приближение. Темное пятнышко на затененном дне каньона превратилось в овальное отверстие, на вид не менее пятисот метров в поперечнике.

– …нет, если нацелимся сюда.

Я нахмурилась. «Собака» протягивала мне спасательный конец, но я боялась за него ухватиться – боялась разочарования после вспышки надежды.

– Откуда оно взялось?

– Только что открылось.

– И мы сможем в него нырнуть прежде, чем ударит торпеда?

– На полной тяге имеется разумная вероятность.

Я провела ладонью по глазам:

– И на какой скорости мы войдем в эту дыру?

– Более восьми тысяч метров в секунду.

– Там глубоко? При такой скорости торможение потребует много места. Дыра должна быть в сотню километров вниз, если не больше.

– Глубины хватит.

Я подтянулась:

– Ты ведь не задумала обмануть «Гнев», покончив с собой раньше, чем тебя убьет он?

Маска «Собаки» сложилась в чрезвычайно ироническую улыбку:

– Все может быть.

Я посмотрела на Лауру, та равнодушно повела ладонью:

– Мне все равно.

Прибывшие первыми нимтокские корабли выпали из гипера гораздо дальше, чем мы ожидали. Они осторожничали, но за ними шел боевой крейсер Грааля, а тех никто не называл робкими.

Как только на тактической схеме обозначились новоприбывшие, «Гнев» выпустил в нашу сторону три ракеты. Я открыла рот, чтобы приказать «Собаке» уходить, но та уже сама разгонялась прямо вниз – согласно своему безумному полетному плану.

Торпеды на экране заднего вида вслед за нами изменили курс. Каждая из них несла атомный заряд, способный уничтожить небольшую столицу. Я ухватилась за ручки кресла и смотрела прямо вперед, на мчащиеся навстречу извилистые ущелья Мозга.

Прозвучал сигнал опасного сближения, только я не знала, предупреждает он о повисших на хвосте торпедах или о гигантской каменной массе прямо по курсу.

– Пять, – отчеканила «Собака».

Я не видела дыры, в которую мы целились.

– Четыре.

Шар планеты превратился в плоскую стену. Каньоны смотрелись жирными черными линиями на белом фоне.

– Три.

Теперь я видела дыру – черную кляксу на дне извилистого сухого русла.

– Два.

Мы падали кометой. Земля рванулась на нас. Пастью открылась дыра, и я зажмурилась.

– Один.

Меня с такой силой швырнуло назад, что спинка кресла выдавила из легких весь воздух. Руки и ноги как прикованные. Что-то раскаленной иглой укололо левое запястье. На миг мне почудилось, что мы ударились о дно каньона, но это было торможение.

Открыв глаза, я уперлась в черноту экрана. Мигающие на панели сигналы сказали мне, что все три торпеды врезались в края отверстия или в дно каньона. Позади нас взвился тройной огненный фонтан, потом сошел с ума счетчик радиации, но мы уже были в безопасности под землей. Мы перевернулись и теперь задом наперед на немыслимой скорости проваливались в планету.

Когда глаза приспособились, я увидела смутные отсветы наших дюз на полупрозрачных стенах. Мне все не удавалось восстановить дыхание, чтобы спросить, где мы и успеем ли затормозить вовремя.

И тут стены шахты раздвинулись, и мы вывалились в громадный пузырь, много больше скромных размеров планеты, в которой он, казалось бы, располагался. Лицо мне омыл оранжевый солнечный свет. На внутренней поверхности пузыря светились огоньки – не звезды, а большие, как целый город, здания.

Я судорожно хихикнула.

Не было сил ни заговорить, ни оторвать взгляда от того, что нам открылось. Мы попали в личный планетарий господа бога. И прямо по нашему курсу стройными рядами висели узкотелые космические корабли, каждый не меньше «ятагана», и все они до единого были нацелены в нашу сторону, словно только нас и ждали.

Походило на то, что мы падаем задом в тучу ножей.

– Что?.. – наконец выдавила я и закашлялась, прочистила горло. – Это что такое?

«Злая Собака» улыбнулась еще шире, но не менее загадочно.

– Это, – сказала она, – мои новые друзья.

Корабли Мраморной армады лучились восторгом.

Они, словно верные питомцы фараона, погребенные в его пирамиде, пять тысяч лет ждали своих пропавших хозяев в этом внепространственном мавзолее.

Они были древними, но нас уже связало символическое родство – шестнадцатиконечная желтая звезда, украшавшая мои борта, была точным подобием звезд, сиявших на их корпусах. Они были созданы для службы организации и идеалам, которые, в свою очередь, вдохновили мою службу. Им были известны все мои дела, все совершенные мной преступления и все жизни, которые я пыталась спасти в искупление тех преступлений. Они заглянули мне в душу и приняли меня. Они простили и сочли меня достойной быть среди них, дать им цель жизни. И мое сердце пело в их радушии песню буйной возвышенной радости. Отверженная, преданная братьями и сестрами, я неожиданно нашла себе новую стаю, и сейчас она ждала, пока я завершу торможение.