Перевал - Ростислав Марченко

Головной дозор коммунистов он отдал на расстрел второму отделению сержанта Келли, остальные два должны были расстрелять взвод ГПЗ. Дистанция до обеих групп северокорейцев к моменту первого выстрела составляла около четырехсот метров…

Всё прошло так легко, что подробности боя практически не отложились в памяти. Морские пехотинцы банально поливали красных огнем, пока в «зоне смерти» не исчезло какое-либо движение. Увлекшийся Крастер опомнился не раньше, чем расстрелял магазин. Далее вести огонь лейтенанту уже не имело смысла.

Дозорное отделение коммунистов Келли перебил целиком. У него было достаточно времени, чтобы распределить цели по огневым группам, в результате шестерых из восьми дозорных северокорейских солдат морпехи второго отделения сняли первым же залпом. Оставшихся двоих добили в течение следующих двадцати секунд, ни тот, ни другой просто не успели укрыться. Далее сержант перенес огонь отделения на основную группу.

Там для коммунистов тоже не случилось ничего хорошего. Два с половиной десятка оснащенных оптическими прицелами штурмовых винтовок, накрывшие марширующий по дороге взвод, тоже скосили больше половины коммунистов в первые же секунды, пятно застилавших дорогу трупов было видно из лесу даже невооруженным взглядом. Далее деморализованных красных уже только добивали – шокированные потерями северокорейцы частично залегли, частично обратились в бегство.

Даже в этот раз взвод, конечно, вряд ли перебил всех, даже среди открытых пулям красных спринтеров несколько самых везучих смогли убежать, но скорость избиения Крастера непритворно удивила. Несмотря на дистанцию, настолько быстрого уничтожения врага у него, пожалуй, еще не получалось. Рёв стрельбы винтовок взвода, шквал огня, ковер из трупов на дороге, беспорядочно разбросанные по обочинам тела, и ровно никакого сопротивления. Одна беспорядочная стрельба из рассыпающихся по полю пехотных рот ядра колонны.

Ждать, пока позицию взвода накроют пулеметами и минометами, он не собирался:

– Взвод, это Мародер-два. Отходим вглубь леса. Меняем позицию, пока нас не накрыли.

За речушкой северокорейцы еще только вытаскивали вперёд и выставляли на огневых позициях тяжелые пулемёты…

* * *

Морпехов одолевало откровенное веселье. Артиллерийско-минометного огня, обрушившегося на оставленную позицию, они, уходя по лесу, по понятным причинам наблюдать не могли, однако теперь, заняв новую в соседнем лесном языке, они все видели как на ладони.

Впечатленные молниеносной гибелью головного охранения красные корейцы никуда не торопились, пытаясь заставить обороняющихся проявить себя. Минометы, возможно имевшие не сильно много боеприпасов, огня уже не вели, провоцировали обороняющихся одни тяжелые пулеметы, изредка дополняемые противотанковыми пушками, выпускающими по два-три снаряда за раз. И так как пустая позиция взвода была локализована по трассерам, основное внимание уделялось именно ей.

Ухмыляющийся Келли, роющий окопчик для стрельбы лежа неподалёку от своего лейтенанта, вопроса в себе не удержал:

– Сэр, эти коммунисты такие тупые оттого, что вместо мяса много гнилого риса жрали?

Крастер, тоже копавший окопчик, кинул взгляд в сторону коммунистов и равнодушно пожал плечами, похвалив самого себя:

– Это не они тупые, а мы умные. Не торопись радоваться. Менять позицию нам было необязательно. Ганни не зря в вас насчет скрытности молнии метал и с говном смешать грозился. Движения не засекли, значит, противник на месте – логично?

– Хм… – Келли действия коммунистов с этой точки зрения не рассматривал и немного увял. Крастеру очень хотелось улыбнуться, останавливала одна самокритичная мысль, что прослыть сильно умным после семи повторений одних и тех же событий совсем даже нетрудно. Но наблюдать уважительный взгляд сержанта было приятно, этого не отнять.

Как будто дождавшись завершения диалога, красные поднялись в атаку.

В этот раз красные роты в затылок друг другу не становились, встали в линию: одна типичным для коммунистов «обратным клином», потерявшая взвод вторая – «эшелонированием влево». Пулеметы роты оружия продвигались во втором эшелоне.

Пока Крастер наблюдал, как коммунисты форсировали неглубокую, но обладающую достаточно быстрым течением речушку, к нему подполз взводный сержант. Свою радиостанцию О’Нил отдал на медпункт, так что пришлось посоветоваться вживую.

Коммунисты атаковали оставленную Крастером позицию. Комендор-сержант впечатления от их замысла, так же как Келли, не скрывал:

– Несчастные беззащитные ублюдки. Я думал, что их командир хотя бы попытается в лоб не атаковать.

Крастеру осталось только в очередной раз пожать плечами и блеснуть перед сержантом своим интеллектом:

– По левому флангу обойти? А если там сидит ещё один взвод с пулеметами? Ты как в этом случае из-под перекрёстного огня выбираться будешь?

Взводный сержант точно с теми же интонациями, что и Келли, хмыкнул и смерил лейтенанта непритворно уважительным взглядом. Далее разъяснять комендор-сержанту, что двойной язык леса, в котором они находились, был наиболее близким к коммунистам рубежом, что давало тем возможность увидеть врага и вести по нему огонь в лобовом столкновении, а не метаться в огневом мешке, уже было не нужно. Крастер немного гордился – данного варианта событий в «уже прожитом» не наблюдалось. Да и одернуть О’Нила тоже не мешало. При всём опыте комендор-сержанта излишняя самоуверенность и недооценка коммунистов могли подвести и его.

Впрочем, ситуация, в коей это могло сыграть сколько-то заметную отрицательную роль, пока не наблюдалась. Морским пехотинцам снова требовалось всего лишь много, часто и метко стрелять. Благодаря их нависанию над флангом коммунистов это было нетрудно. Крастер, верно определив, что физически не сможет перебить сразу всех, подъедал коммунистов по кусочкам, сосредоточив огонь на ближайшей к нему роте. Которую от повторения судьбы расстрелянного передового взвода спасли, собственно, одни только пулеметы и сориентировавшиеся по их и морпеховским трассерам красные минометчики.

Если с первыми морпехи устроить поединок воли еще могли, да и не так уж сильно их огонь сейчас был опасен, то минометы побить Крастеру было нечем. Ждать, пока локализованную позицию накроют минами, он не стал, после первого же разрыва мины в ста метрах перед собой заорав:

– Отходим, вилка! Накроют минометами!

Загодя проинструктированный сержантами взвод рванул наутек. Насколько, конечно, это было можно сказать касательно увлекшихся избиением наступающих коммунистов и ответно обстреливаемых пулеметами морских пехотинцев.

Небольшая заминка с отходом дала взводу первые в этом бою боевые потери. Выбывания морпехов с пулевыми ранениями при отходе взвод в любом случае, вероятнее всего, бы не избежал, по его позиции вели огонь легкие и тяжелые пулеметы, а также стрелки оказавшейся вне «зоны смерти» роты северокорейцев, однако сразу четверо морских пехотинцев вышли из строя с осколочными ранениями исключительно по причине этого промедления. Пятого, ланс-капрала Фостера, товарищи вытащили уже мёртвым, разрыв мины над головой осыпал его, Питерсона и капрала Кэмпбелла осколками, и LWH крупные осколки не задержал.