Гарем на шагоходе. Том 6 - Гриша Гремлинов

злится, что тебя в принципе пришлось спасать. Я уже понял. Цветы хоть понравились?

— Красивые. Подарила их Фли’Жа.

Я покачал головой.

— Какая несгибаемая барышня. Когда ты в последний раз расслаблялась?

— Не твое дело.

— То есть никогда?

— Волк!

— Да, Лекса?

— Рррррр!

Шушундрик на ее коленях сладко зевнул и закрыл глазки.

— Посмотри на него, — ухмыльнулся я. — Он уже привык.

— Он идиот.

— Зато мягкий и пушистый.

— Ага, в точности твоя кошка.

— Да хватит уже ревновать к Сэше. Уж кто, а она точно обрадуется новому члену экипажа.

— Вот достал, а!

— Лекса, зачем ты тратишь столько нервов на то, чтобы держать всех на расстоянии? Даже тех, кто тебе нравится.

— Ты мне не нравишься.

— Врешь.

Ее пальцы напряглись, и шушундрик недовольно пискнул.

— Ладно, — она ослабила хватку. — Допустим, ты прав. Допустим, мне нравится твое наглое, самодовольное, вечно ухмыляющееся лицо. Что дальше? Ты предложишь мне переспать с тобой, а потом устроиться в твой гарем?

— Гарем? — я рассмеялся. — У меня экипаж.

— Который состоит исключительно из женщин.

— Совпадение.

— И которые спят с тобой.

— Стечение обстоятельств.

Лекса закатила глаза.

— Ты безнадежный бабник.

— А ты — слишком напряжена.

— Мне не нравится этот разговор. Он идет по кругу!

— Так давай его разорвем!

Отстегнул ремни и позволил себе некоторое нарушение техники безопасности.

Ее губы были в сантиметре от моих.

Теплые, но крепко сжатые.

Я накрыл их своими — мягко, но уверенно.

Руки девушки сперва уперлись в броню у меня на груди, но оттолкнуть не попытались. Ее губы дрогнули, но ответили не сразу — первые секунды Лекса еще боролась с собой. Но тело уже предало ее: дыхание участилось, кровь прилила к лицу. А потом… потом ее губы разомкнулись, и все стало горячее, глубже. Я почувствовал ее вкус — терпкий, как вишневое варенье с косточками, но в то же время сладкий.

Ощущения нарастали…

И в этот момент…

Запиликал сигнал вызова. По тональности я сразу же понял — это избушка.

Пришлось немедленно разорвать поцелуй и ответить.

Голос Шондры ворвался в кабину:

— ВОЛК! У НАС ЧП!

Глава 22

Запасной план

«Черт! Шони, не вовремя!» — подумал я, но вслух сказал другое:

— Докладывай.

— Моника, Джаз и Газон сбежали! Они пробрались в машинное отделение и захватили Ди-Ди! Кармилла выведена из строя ультразвуком. Я отправила туда Робина и дала задание Ядвиге, но не уверена, что они справятся.

Стиснул зубы.

— Где сейчас избушка? Вы остались на прежнем месте?

— Да, в пяти километрах от вас. Мы не сдвинемся с места даже при желании, эти мрази повредили двигатели! А я занята Дестро, так что не могу помочь остальным!

— Держись, я лечу.

Наскоро ввел несколько дополнительных команд, чтобы бортовой искин не подвел.

— Справишься? — спросил у Лексы.

Она бросила на меня взгляд, в котором читалось и раздражение, и понимание.

— Здесь автопилот такой, что можно и без пилота обойтись.

— Уверена? Ты управляла Цвергом?

— Лети уже, бабник. Спасай свой цветник.

Я прыснул и рванул в задний отсек. Ну как рванул… Протолкался через пушистое море шушундриков. Мысленно обратился к главному колобку:

«Хур-Хур, мне придется оставить вас на время. Вы понимаете человеческую речь, так что слушайтесь мою подругу, хорошо?»

Он перекатился вперед.

«Спасение гнезда — долг его основателя».

Я благодарно кивнул и вышел из кабины.

Ди-Ди — девушка запасливая, но я и сам кое-что заказал вместе с Гармом — как и небольшую модификацию моего бронированного волка. Сейчас я подошел к одной из ниш в заднем отсеке и ввел код, полукруглая металлическая дверца с шипение отъехала. Внутри тесной коморки зажглась подсветка.

На стойке висел реактивный ранец — массивный, черный, со здоровенными турбинами и вместительными топливными баками. Сейчас уже существуют гораздо более безопасные модели на аккумуляторах, но ранцы на топливе работают существенно дольше. А уж когда топлива так много… я точно долечу!

«Феникс-7».

Дорогая игрушка. Очень дорогая.

Я набросил ранец, защелкнул крепления, проверил подачу топлива — 25 минут 47 секунд работы. Хватит.

С очень большим запасом хватит.

— Лекса, готовь люк.

— Уже.

Пусковая установка располагалась здесь же, в нише, и напоминала миниатюрную катапульту. Я встал на платформу и почувствовал, как гидравлика напряглась подо мной…

Люк наверху открылся, внутрь ворвался запах дыма.

— Поехали.

ЩЕЛЧОК. УДАР!

И мир превратился в ветер.

Я вылетел из Гарма, как пуля, и на долю секунды завис в воздухе, глядя, как машина с Лексой внутри продолжает мчаться к резиденции.

Потом врубил турбины.

Р-Р-Р-РАХШШШ!

Рев двигателей и реактивных потоков оглушил меня. Воздух бил в лицо, город превратился в размытое пятно из миллиона огней.

Избушку было видно за километры.

Мой стальной дом на курьих ножках стоял между небоскребов, отстреливаясь из орудийных башен. Два Драгуна ловко маневрировали вокруг него, уходя от снарядов, а их собственные залпы били по ногам, оставляя вмятины в броне. Пятеро Гренадеров двигались не так сноровисто, но зато брали огневой мощью. Еще я заметил несколько Хопперов, один прямо сейчас разлетелся во вспышке пламени.

— Шони, как у тебя? — я прибавил скорость.

— Лучше не спрашивай!

— Беглецы еще в машинном?

— Ядвига говорит, что да! Но мне смотреть некогда!

Да мне и самому резко стало не до разговоров — один из Гренадеров заметил меня на подлете и повернул ракетную установку в мой адрес. Пришлось резко отклониться и уйти в бочку.

Новый залп!

Я резко спикировал вниз, едва не задев рекламный щит.

— Открывай люк! — крикнул Шондре.

— Какой?

— ЛЮБОЙ!

Через миг я заметил, как в крыше открывается небольшой технический люк.

— Залетай!

Я снизил скорость и заложил вираж. Пришлось уклониться еще от одного снаряда, а для полного счастья на меня позарился вражеский дрон. Но такие машинки слабые и легкие, у них плохо с бронированием.

Так что я выставил вперед руку и активировал лазер.

Луч врезался в коптер, и тот полетел вниз штопором, оставляя шлейф черного дыма.

Оказавшись над нужным местом, заметил, что меня снова взяли на прицел и выстрелили. Так что просто выключил турбины и камнем полетел вниз.

Снаряд прошел над головой. Приземление было жестким.

Я рухнул