Девятый император - Андрей Львович Астахов

- Ага, не холодно! Вон пар какой из сеней.

- Папка, а ты поправился совсем-совсем? – спросил Зарята.

Хейдин сделал Липке знак, что все хорошо, что все идет та, как нужно. Он заметил, что девушка побледнела и почему-то начала прятать от него взгляд.

- Конечно, поправился, - ответил Хейдин. – А что?

- Я Ратислава видел. Он спрашивает, мы сегодня из лука стрелять будем?

* Створи! – Затвори!

- Конечно, будем.

- Только гуляние на уме! – рассердилась Липка. – С утра еще ничего не ел.

- Я молоко пил! – запротестовал Зарята.

- Надо поесть, - сказал Хейдин. – А то мы с Ратиславом тебя с собой не возьмем. Нам сильные да удалые нужны. А малахольные не нужны никому.

- А если я не хочу есть?

- Игра так игра, - шепнул Хейдин мальчику в ухо.

Чтобы привести мысли в порядок и немного освежиться, Хейдин вышел из избы. Зарята сказал правду; было солнечно, и воздух показался ортландцу каким-то особенным, наполненным светом. Бродившие по двору куры грелись на солнце, и даже старый Белаш наслаждался теплом, зажмурив глаза и положив голову на передние лапы.

Впервые за минувшие дни Хейдин смог определить, где он находится и увидеть все село. Чудов Бор находился на пологом холме, окруженном с трех сторон лесом; с четвертой стороны открывалась впечатляющая панорама огромной плоской как стол равнины, покрытой снегом до самого горизонта. У восточной границы леса Хейдин разглядел широкую дорогу, уходящую вдаль. Село было большим; крепкие добротные избы говорили о том, что народ здесь живет зажиточный. В центре села, ближе к высшей точке холма, находилось здание, которое Хейдин интуитивно определил, как храм Единого – шлемовидный купол здания ярко блестел на весеннем солнце. Дом Липки находился у подножия холма, в низине, саженях в ста от границы леса.

Хейдин вдруг подумал о том, что Медж Маджари ничего не сказал ему о том, как же быть, когда сын Ялмара будет найден. Ортландец был почти уверен в том, что Зарята и есть пропавший сын императора. Начатая сегодня утром игра в отца и сына – это какая-то попытка подготовить Хейдина к новой роли. Ночью Зарята назвал эту роль – Воин-Дракон. Что это значит? Пока Хейдину все происходящее было непонятно. Оставалось ждать появления таинственной сестры, о которой говорил ему мальчик. Что это за сестра и когда она появится в Чудовом Бору, Хейдин понятия не имел. Пока во всей этой странной истории не было никакого смысла.

И еще – возникли новые проблемы, совершенно неожиданные. Не успел он оказаться в этом странном чужом мире, как уже появились три человека, которые тянутся к нему – Зарята, Ратислав и Липка. О Липке Хейдин думал все чаще. Поведение девушки ясно говорит о том, что она влюблена. Хейдин даже боялся задумываться о том, к чему это может привести.

Он ей не нужен. Он стар для нее. Он одинокий волк, человек без роду без племени, он ничего не может ей предложить. Ратислав – вот кто будет для Липки хорошим мужем. Надо дать парню понять, что ревновать Липку не стоит. Он, Хейдин ди Варс-ле-Монкрайт, поступит как рыцарь – уступит Ратиславу свое счастье. Пусть юные наслаждаются любовью и счастьем, это их удел.

Липка должна понять его. Он не имеет права пользоваться ее неискушенностью, ее жаждой любви, ее тоской по надежному любящему человеку возле себя. То, что она принимает за любовь – всего лишь девичья влюбленность, которая пройдет, как только они расстанутся.

Ратислав – вот хороший муж для Липки.

Хейдин поежился; день был солнечный, но мороз все равно забирался под одежду. Внезапно Хейдин подумал, что такой холод ему даже нравится. До появления в этом мире ортландец считал, что холоднее, чем в Харланских горах зимой, может быть только в Морбаре. Выходит, он ошибался. Однако мороз этой таинственной страны не был холодом смерти. Хейдин подумал, что эти снега, эти суровые холода, эта дикая пустота зимнего пейзажа, сама природа земли, в которую его привели поиски принца Даны, созданы богами с одной целью – заставить людей относиться друг к другу с большим теплом и ценить такое тепло. А еще они создали таких людей, как Липка, чтобы показать остальным, как надо жить на этой земле.

- Во поле, в чистом поле рожь стоит нескошена, сердце мое как уголек пеплом припорошено! – прошептал Хейдин слова из песни Липки, которые невольно запомнились ему и теперь не уходили из сознания. – Ах, если бы я был хоть немного моложе…

- Папка! – Зарята ухватил его сзади за камзол. – Липка снедать зовет.

- Иду, мой принц.

- Тсс! – Зарята в испуге приложил палец к губам. – Никто не должен знать, что я… Понимаешь?

- Нет. Ты принц, наследник огромной державы. И ты не должен этого скрывать.

- Прошу тебя! – Зарята обнял Хейдина. – Это наша тайна. Игра так игра.

- Хорошо, - улыбнулся Хейдин. – Идем, сынок.

- Вот так-то лучше, - Зарята взял ортландца за руку и повел в дом

- Погоди-ка, - Хейдин задержался на крыльце. – Вон, Ратислав идет.

- Ратислав! – Зарята замахал рукой.

Юноша был со своим неизменным луком, тщательно завернутым в холстину. Хейдин подумал, что парень наверняка спит в обнимку с оружием. Ратислав вошел во двор, погладил Белаша, едва не оборвавшего от радости привязь и поклонился Хейдину.

- Доброго утра, боярин, - сказал он.

- И тебе, Ратислав, - Хейдин прижал к себе Заряту. – Давай сразу с тобой договоримся. Ты как, уговоры соблюдаешь?

- Знамо дело, - сказал Ратислав. – Уговор на Руси дороже денег.

- Вот и ладно. Зарята тебе как брат, а я ему вроде как отец. Вот и зови меня не боярином, а просто – дядя Хейдин. Договорились?

- Можно ли? – Ратислав немного растерялся.

- Мне так больше нравится.

- Воля твоя.

- Воля твоя кто?