Цвет надежды - Росс МакКензи

class="p1">Эффи и миссис Гвендл лечат Сэнди наверху. Одд и Дэррок молча сидят за круглым столом, склонив головы.

Кажется, проходит вечность, прежде чем дверь открывается и Эффи манит Хоуп в коридор.

– Как он? Могу я его увидеть?

Эффи шмыгает носом.

– Он зовёт тебя.

Хоуп улыбается, но её улыбка увядает, когда она видит выражение лица Эффи.

– Что такое?

– Мы сделали всё возможное, – говорит Эффи. – Но эта стрела… Её наконечник был чистым злом…

Хоуп отшатывается от неё.

– О чём ты говоришь? Он ведь поправится, правда?

Эффи прерывисто вздыхает.

– Нет, душенька. Не поправится.

Хоуп толкает дверь и входит в спальню, чувствуя себя так, словно находится в трансе. Сэнди лежит на кровати с закрытыми глазами и выглядит умиротворённым. Оливер свернулся калачиком рядом с ним, но, когда Хоуп подходит к кровати, он встаёт.

– Я оставлю вас наедине.

– Нет, – останавливает его Хоуп. – Ты не обязан.

– Я знаю, – говорит маленькая собачка, лизнув её руку. Он спрыгивает с кровати и уходит, опустив голову.

Хоуп придвигается ближе к краю кровати, пока не оказывается достаточно близко, чтобы взять мозолистую руку Сэнди в свою, и её цвет перетекает на него.

Его яблочно-зелёные глаза слегка приоткрываются от её прикосновения, и нежная улыбка появляется в уголках его рта.

– Хоуп, – шепчет он. – Моя Хоуп.

Сэнди внезапно смотрит сквозь неё.

– Мой брат, – говорит он, и его глаза округляются. – Его убила Некромант.

– Я знаю, – шепчет Хоуп, сжимая его руку. – Я видела. Я здесь, Сэнди. Я рядом.

Он улыбается.

– Всё это время я думал, что это моя вина, – говорит он, затаив дыхание. – Я думал, что убил своих собственных маму и папу. Но я этого не делал, Хоуп. Ты слышала её, да? – Его глаза умоляют её. – Ты слышала, как она призналась, что это сделала она, Некромант? – Он кашляет и задыхается, и его голова откидывается на пропитанную потом подушку.

– Да, – говорит Хоуп сквозь слёзы. – Я слышала. Мне так жаль, Сэнди. Она украла у тебя твою жизнь.

Он качает головой, медленно моргает.

– Нет, Хоуп. Хоть и неосознанно, – говорит он, – но она дала мне больше, чем забрала.

Из него вырывается лающий кашель, и в уголке губ появляется капелька крови, ставшая ярко-красной из-за цвета Хоуп.

Когда он снова заговаривает, его голос почти пропадает.

– Я должен тебе кое-что сказать, Хоуп, – выдавливает он. – Кое-что, чего я никогда тебе раньше не говорил.

Она наклоняется ближе.

– Ты – лучшее, что случилось в моей жизни. Я так горжусь тем, какой девушкой ты стала. Мне только жаль, что меня больше не будет рядом с тобой.

Она крепко сжимает его руку, сдерживая жгучие рыдания, подступающие к горлу.

Он сжимает её в ответ.

– Я люблю тебя, Хоуп. Я полюбил тебя с того самого момента, как впервые взял на руки и заключил в объятия. И я буду любить тебя, куда бы ни отправился дальше.

– Я тоже люблю тебя, Сэнди, – говорит она, целуя его руку. – Ты лучший отец, о котором я только могла мечтать.

Его глаза сверкают. Затем он ахает, поскольку, кажется, его озаряет.

– Смерть!

– Всё хорошо, Сэнди. Я рядом.

– Смерть, Хоуп, – говорит он. – Смерть и её друг. Вот как это сделать…

Хоуп хмурится.

– Тебе нужно отдохнуть.

– Нет! Тебе нужно выслушать меня, душенька. – Ещё один мучительный приступ кашля. – Мы знаем, что она делает. Мы знаем, что она крадёт души с другой стороны. И мы знаем, душенька, что у Смерти есть друг, который очень хотел бы встретиться с Некромантом из-за этого.

Хоуп начинает понимать. Её глаза встречаются с глазами Сэнди.

– Когда я уйду, – шепчет он, – давай возьмём с собой на прогулку Некроманта, хорошо? Через пустыню…

Он смотрит на неё в последний раз, его глаза впитывают каждую деталь и закрываются навсегда.

Она выбегает из фермерского дома, пересекает поле за домом, пока не оказывается в тени огромного каштана. Там она сидит, прислонившись к стволу, и воет. Она пинает землю и колотит кулаками по стволу дерева до крови. Она кричит на весь мир, а после этого встаёт и бежит обратно тем же путём, каким пришла, мимо двора и прочь по тропинке к границе, где заканчивается ферма.

Вот она стоит и смотрит на сотни Псов-потрошителей. Она кричит на них, проклинает и потрясает кулаками, а после этого падает на колени, обессиленная, дрожащая.

Голос Сэнди эхом отдаётся в её голове.

«Я люблю тебя, Хоуп».

Эти слова, кажется, рассеивают тёмные грозовые тучи в её душе ровно настолько, чтобы впустить немного света. Она чувствует, как тёплое сияние зарождается в её груди и вырывается наружу, заполняя каждую клеточку тела. Цвет Хоуп разгорается всё ярче и ярче, становится более ослепительным с каждым мгновением, усиливаясь при каждом воспоминании о Сэнди и их совместной жизни. Эта сила бурлит в ней, как могучая река, нарастая до тех пор, пока она больше не сможет сдерживаться.

Она поднимает ногу и с силой опускает обратно. Когда её нога касается травы, раздаётся взрыв. По земле пробегает полоса горящего цвета. Когда он достигает ближайших Псов-потрошителей, их поглощает вспышка цвета и света, и они превращаются в пыль, их тени выжжены на земле навечно.

Сила цвета продолжает расти в Хоуп, разгораясь с такой мощью, которую она никогда не могла себе представить, в сто раз сильнее, чем это было даже в Ночных пещерах.

На шум прибегают её друзья с фермы: Одд, Эффи и остальные, а с поля за ними тянется Цветная Лига. Они собираются вокруг неё в благоговейном страхе.

– Многоцветная Девочка! – кричат они. – Она пришла спасти нас!

Хоуп оглядывается на них. Конечно, она всё ещё остаётся Хоуп, но какое-то время кажется, что она делит своё тело с другим живым существом, силой, которую очень долго сдерживали, которая дремала, а теперь проснулась, разозлилась и готова дать отпор.

Последние слова Сэнди внезапно ярко вспыхивают у неё в голове. Слова о Некроманте.

«У Смерти есть друг, который очень хотел бы с ней встретиться».

И она понимает.

Повернувшись, она направляется к своим спутникам, земля на двадцать шагов вокруг наполняется захватывающими дух красками. Каждая травинка, каждая пылинка, каждая ниточка на её платье, кажется, сияют жизнью и силой. Цвет дошёл до её друзей задолго до того, как она добралась до них сама. И когда она предстаёт перед Эффи, старая волшебница выпрямляется, и краска заливает её, заставляя щёки порозоветь, а глаза засверкать.

– В тот день, когда мы с Сэнди провожали Рэба, – начинает Хоуп, – всё началось с того, что мы зажгли свечу.