Метро 2033. Логово - Алексей Доронин

Внезапно с шипением зажглась яркая звездочка.

Помещение осветилось красным огнем. Это полковник зажег фальшфейер.

Все вокруг ржавело, гнило и распадалось. Кучей лежали глянцевые журналы о машинах, моде и кинозвездах.

Тут же валялся распахнутый атташе-кейс. Раскрытый ноутбук с покрытым паутиной трещин экраном. Дохлой змеей свернулась сдутая велосипедная камера.

Игрушечный самосвал подвернулся кому-то под ногу…

Джезва… Подвесной шкафчик. В нем – нераспечатанный набор ножниц и грязная крышка от кастрюли или сковороды.

Большая кукла с оторванной головой. Рядом другая с вырванными глазами, изжеванная, будто ее грызла акула.

Тут же громоздилась большая пачка газет с портретом какого-то кандидата на выборах, которые прошли за пару лет до войны. Вроде бы он обещал бороться с коррупцией.

Взгляд Малютина невольно притянула к себе горка банкнот. Они были в упаковках по сто штук – крупные купюры и совсем не рубли. Размокшие и скукожившиеся – вряд ли такие приняли бы в банке… «Хотя часть – вполне могли бы…» Впрочем, он тут же посмеялся над собой за этот инстинктивный порыв.

Смех пропал, когда он увидел другой артефакт. В нем было что-то странное, притягивающее взгляд.

Малютин коснулся его так, будто он был сделан пришельцами из других миров.

На рукоятку, сделанную из обычной скалки, был надет футбольный мяч. Против воли ученый протянул руку и ухватился за нее. Потряс предмет.

Внутри перекатывались то ли камешки, то ли шарики от подшипника. Эта штука, легкая и пустотелая, напоминала погремушку. Прошло долгих три секунды, прежде чем он отбросил ее и отдернул руку. А после оглянулся в надежде убедиться, что никто из военных не видел его ребячества. Потом тщательно вытер руку тряпкой, смоченной в капающей с потолка воде.

Они шли, а вокруг них кучи тряпья и завалы хлама на полу образовывали странные концентрические круги почти правильной формы. Словно психически больные люди взялись воссоздать в этом подвале Стоунхендж.

От этих кругов шло несколько нитей, сходившихся в центре зала.

Там, под потолком, висело нечто, сначала показавшееся Малютину манекеном из магазина одежды. Веревка была перекинута через широкую трубу.

***

Дышать было трудновато, но какая-то вентиляция здесь явно была. И, поскольку фильтровентиляционная камера давно не работала, проветривание шло, похоже, естественным путем. Откуда-то тянуло свежей струей прохладного воздуха, который Малютин вдохнул почти с наслаждением. Он предчувствовал, что пребывание в этом месте может затянуться. И этот воздух, пусть даже радиоактивный, был для них символом недосягаемой теперь свободы.

– Тут должен быть запасной выход, – заговорил Токарев. – Думаю, он открыт и именно оттуда тянет… Но я до него не дошел.

Многие предметы вокруг могли быть в чьих-то руках опасными.

Разделочный топор. Пожарный багор. Кухонный нож. Обрезок водопроводной трубы.

Впрочем, твари обходились без них. Их оружие было всегда с ними.

Среди хлама на полу огромной комнаты помимо колюще-режущих предметов попадалось и огнестрельное оружие. Но почти все оно было в ужасном состоянии и вряд ли могло стрелять. Малютин увидел ржавое помповое ружье, заросшее грязью настолько, что он сначала принял его за игрушечное. Рядом лежал настоящий автомат Калашникова, наполовину утонувший в луже, тоже сильно заржавевший и с погнутым стволом. Обходя ряды нар, они с разных сторон приближались к повешенному. В том, что это был не манекен, Малютин убедился, когда увидел, как натянулась под массой висящего веревка.

Человек этот был явно не из людей полковника и не из жителей Мирного. Это лицо с давно не стриженной бородой было Малютину незнакомо. Вначале Николаю показалось, что тело было голым, но потом он заметил спортивные штаны и выцветшую майку, разорванные и прилипшие к телу. Все это было располосовано, так что было неясно, где заканчивается рваная одежда, и начинаются лоскуты разодранной кожи. Веревка глубоко врезалась в плоть мертвеца. Руки и ноги его распухли и стали синими. А веревка при ближайшем рассмотрении оказалась железным тросом. Там, где он врезался в кожу, та лопнула как бумага.

– Умер пару суток назад, – только и сказал Малютин.

– Суки, – только и смог произнести полковник. – Звери.

– Не звери, – тихо произнес Малютин. – Они разумны. Им нравится чужая боль.

Его слова сопровождались гробовым молчанием.

– Мы идиоты… – заговорил Бунчук, присев на табурет, который будто специально его здесь дожидался. – Дебилы, блин. Зачем мы сюда вообще залезли?

Пожилой офицер – только сейчас ученый задумался о том, насколько тот немолод – сгорбился и закрыл ладонями лицо.

– Не надо было сюда приезжать. Ни за какими сигналами. Ни за какими, блин, сокровищами…

Малютин давно заметил, что Бунчук был нетипичным офицером. Он умел признавать свои ошибки.

– Идите сюда! – раздался голос Токарева.

Оставив полковника, Малютин с несколькими солдатами подошел к майору.

Тот стоял возле северной – если он не перепутал направления и стороны света – стены помещения для укрываемых. На бетоне выделялась темно-серая поверхность с металлическим блеском.

– На плане в этом месте стены нет. Тут и двери не должно быть. Только длинный проход. Это и есть запасной выход…

– Но они его заделали, – закончил за него Малютин. – Заделали, уходя по своим делам. Я видел этот металлопрокат наверху. Рядом с бытовкой, метрах в двухстах от здания. Я вам уже говорил, что это не звери. Еще не люди… или уже не люди. Но и не животные.

– Ты что, хочешь сказать, что они…

– ИКЕА больше не работает, вот они и решили провести дизайн интерьера своими силами. Начали с того, что украсили все креативными дизайнерскими вещами, – ученый указал на «стоунхендж» из мусора. – А потом смастерили себе дверь из нержавейки.

Малютин помнил откуда-то из глубин памяти, что вес одного квадратного метра стали такой толщины – около восьмидесяти кило. Здесь было почти вдвое больше. Чтобы поднять этот лист, понадобилось бы несколько взрослых человек. Да и нести его было бы неудобно… А они протащили. Почти триста метров. «Вот кого в олимпийскую сборную надо было брать», – подумал он.

– Чего мы ждем? – спросил ученый. – Ставлю миллион долларов, что запасной выход там. Ну-ка, все дружно!

И первым ухватился за край стального листа. Им, в отличие от монстров, не надо тащить его так далеко. Достаточно было повалить.

Но даже этого он сделать не смог. Не сдвинул даже на пару сантиметров.

– Твою мать! – вскрикнул Николай, внезапно почувствовав «прострел» в позвоночнике. Да, старость не радость. Он уже хотел отпустить железяку и присесть, когда к работе подключились еще несколько человек, в том числе Воробьев, который, поплевав на руки, сразу сдвинул «дверь», как заправский домкрат. Другие кинулись им на помощь, подставляя руки.