В землях заката - Евгений Кривенко

Наконец-то слова были сказаны. Варламов произнёс их легко и не почувствовал себя как-то связанным. Наоборот, хотя от пола веранды тянуло холодом, ему было очень уютно у ног Джанет.

— О, Юджин! — Варламов ощутил пальцы Джанет у себя в волосах. — Это так неожиданно. Мне надо подумать.

— Подумай. — Варламов испытал лёгкое разочарование. — Только не тяни долго. Мне тоже неловко за спиной Грегори целоваться с его племянницей.

Джанет хихикнула и слегка дёрнула Варламова за волосы.

— А кто тебе это позволит?

Потом её голос сделался строже.

— Послушай, ты знаешь эту балладу? — И Джанет с некоторой торжественностью продекламировала:

На веранде было сумрачно и холодно — только от колен Джанет исходило тепло.

— Нет, — ответил Варламов. — Я таких стихов не читал.

— Это старинная шотландская баллада, — сказала Джанет. — Мама её очень любила и часто читала вслух. Даже меня назвала в честь героини. В балладе рассказывается о Дженет и её возлюбленном — молодом Тэмлейне. Его захватили в плен чёрные эльфы и собирались увезти в заколдованный замок. У Дженет оставался единственный шанс спасти Тэмлейна — узнать среди всадников, когда его повезут по тёмной дороге, и набросить на него свой плащ. Иначе она потеряла бы любимого навсегда.

— И она узнала его? — спросил Варламов.

— Да. — Пальцы Джанет остановились в волосах Варламова. — У неё было лишь мгновение для этого. Она схватила за узду белого коня, набросила на возлюбленного плащ, и чёрные эльфы уже ничего не могли сделать. Они проехали мимо. Лишь Королева Фей прокляла Дженет, пожелав, чтобы она умерла самой страшной смертью… И знаешь что, Юджин? Пожалуй, я не стану думать долго. Может быть, и у нас не так много времени. Я выйду за тебя замуж. А сейчас извини, я должна готовить обед.

Она порывисто встала и скрылась, оставив Варламова на веранде. Тот был ошеломлён: всё произошло так быстро!

Потом некая мысль зародилась в глубине сознания и стала медленно всплывать, словно диковинная рыба, по пути обретая чёткость. Варламову понадобилось время, чтобы её осознать: обратной дороги нет, его жизнь круто изменилась во второй раз, как и после встречи с Сирином.

Появилось и ещё одно, более смутное ощущение: будто увлекаемый водами могучей реки, он миновал некую грозную опасность, словно кто-то бросил угрюмый взгляд из-под сени деревьев, но течение уже несло Варламова дальше, не давая ему задуматься.

Не думалось и теперь. Он смотрел, как облачная стена вырастает, приближаясь к зениту. Темнело, всё сильнее задувал холодный ветер, забираясь под куртку. Но вставать не хотелось — Варламов откинул голову на сиденье кресла, где недавно была Джанет, и ему показалось, что это не ветер, а её пальцы ласково ерошат волосы.

Он улыбнулся, глядя в сердце встающей над городом тьмы.

Когда он наконец вернулся в гостиную, там уютно горели светильники. Грегори читал журнал, сидя в любимом кресле, а Джанет была занята в кухонном углу. Она нерешительно улыбнулась Варламову и продолжила что-то старательно нарезать.

Варламов чувствовал себя неловко, объясняться с Грегори не хотелось. Но отмалчиваться было нельзя: он видел, как напряжена Джанет. Так что набрал в грудь воздуха и выпалил:

— Грегори, я люблю Джанет и хочу, чтобы она стала моей женой. Она согласна. Я знаю, что её родители умерли, и у неё никого нет, кроме вас. Вы не против?

У него возникло ощущение, будто слова повисли в воздухе, и тот ощутимо зазвенел. Напряжение держалось с минуту, потом спало.

Джанет повернула голову от кухонного стола, она раскраснелась и стала ещё красивее. Грегори медленно поднял глаза от журнала, сначала поглядел на племянницу, потом на Варламова. Во взгляде сквозила досада. И что-то ещё…

— Хорошо, Юджин, — сказал он. — Пойди пока к себе. Мне надо поговорить с Джанет.

Варламов молча повернулся и пошёл к лестнице, ощущая на спине взгляд Грегори. В комнате он не стал включать свет, а подошёл к окну.

Его ожидал сюрприз: белые цветы падали с тёмного неба. Близ освещённых окон они наполнялись призрачным бледным светом, а потом тускнели, пропадая из виду. Варламов не сразу понял, что идёт снег. Он долго смотрел на беззвучный полёт этих первых цветов зимы: вспомнилась Кандала, бескрайние снега вокруг города и мать.

Наконец его окликнула Джанет — ещё более красная, она нервно накрывала на стол.

— После обеда поговорите, — устало сказал Грегори. — Я оставляю всё на усмотрение Джанет.

Так что обед прошёл не слишком весело. Варламов гадал, что такого Грегори наговорил Джанет, а у той лишь к концу обеда вернулся нормальный цвет лица. Телевизор смотреть не стали, Варламов снова поднялся к себе и лёг на кровать.

Снег всё падал — уже не отдельными снежинками, а сплошной белой стеной. Комната наполнилась бледным молочным светом.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Варламов.

Это была Джанет, она переоделась в нарядное зелёное платье. Варламов сел на кровати, а Джанет опустилась на стул около двери.

— Юджин, нам надо поговорить. — Голос звучал принуждённо, как недавно у самого Варламова.

— Конечно, Джан. — Ласковое имя вырвалось у Варламова непроизвольно.

Джанет вздрогнула.

— Дядя говорит, — продолжила она сурово, — что с тобой опасно связывать жизнь. Дело не в тебе лично, ты ему нравишься. Просто некое зло следует за тобой. Смерть твоего друга и моей матери не случайны. Сейчас лишь временная пауза, словно выжидают чего-то. Но дядя боится, что мы пробудем вместе недолго.

Варламов почувствовал тошноту, словно сам падал куда-то вместе со снегом. Но это было не то предельно жуткое ощущение, что испытал на берегу озера Мичиган. Он быстро взял себя в руки.

И неожиданно вспомнил:

— А твоя мать говорила, что видела нас вместе, — сказал он. — Мы шли, держась за руки, по какой-то дороге.

Джанет снова вздрогнула.

— А я и забыла, — шёпотом произнесла она. — Но теперь вспоминаю. Это показалось мне странным тогда, просто выбросила из головы.

Она отвернулась и стала смотреть на падающий снег. На лицо упал нежный прохладный свет — такого не увидишь летом, а пышные волосы и глаза потемнели.