Лоцман. Власть шпаги - Андрей Посняков

На узенькой улице Густава Вазы, что прилегала к Выборгской, молодой человек постучался в указанный дом, вполне себе приметный, правда, без особых красот — доходный. Апартаменты в нем сдавались, и красавица Маргарита, как видно, снимала… снимала…

— Вам на третий этаж, господин, — поклонилась вышколенная горничная в белом переднике и чепце. — Госпожа ждет вас.

Услыхав донесшийся с улицы шум, Никита встал с ложа и, набросив шлафрок, выглянул в открытое окно. Внизу, у дома, скандалили какие-то типы, похоже, что лодочники или какие-нибудь артельные мужики — карелы, финны, русские — из тех, что постоянно являлись в Ниен на заработки. О чем-то спорили — то ли кто-то у кого-то что-то украл, то ли перебил выгодный заказ на работу. До драки покуда дело не доходило, но, судя по всему, вполне могло дойти, и уже скоро…

— Что ты там такое увидел, мой дорогой? — подойдя сзади, Маргарита обняла любовника за плечи.

— Да так…

Повернув голову, лоцман поцеловал красавицу в губы. Поцеловал без особой страсти, скорей, с благодарностью, ибо на страсть пока что не было больше сил. Да и девушка тоже выглядела утомленной. Вот, отпрянув, прошлась по комнате, потянулась, словно кошка — восхитительно нагая, прекрасная…

— Ты очень красивая, Марго.

— Я знаю. Но ты все же уходишь.

— Пора. Есть еще много дел…

— Я понимаю…

Прихватив нижнее платье, Марго удалилась в умывальную комнату — слышно было, как звякнул рукомойник, выплеснулась в большой медный таз вода…

— Я бы тоже помылся! — со смехом выкрикнул молодой человек.

В ожидании, он вновь подошел к окну — спорщики уже разошлись, так ведь и не дошло до драки. Наверное, это и к лучшему — Никита Петрович не особо-то жаловал буянов.

Рыжее вечернее солнце клонилось к закату, отражаясь в широкой глади Ниена — Невы. По всему городу протянулись, легли длинные черные тени. Блестели на солнце шпили церквей, темно-голубое небо, чуть тронутое оранжево-палевыми облаками, казалось безмятежно спокойным, словно бы обладая той безмятежно-уверенной радостью, что есть у каждого истинно верующего человека. Впрочем, в те времена иных и не существовало.

Двое мужчин в обычном простонародном платье встали на углу, близ кустов шиповника и сирени. Встали так, чтоб не бросаться в глаза… особенно, если смотреть с третьего этажа доходного дома. Похоже, это были артельщики, те самые, что едва не затеяли драку… один из них. Только вот говорили они по-немецки, и по своим манерам казались людьми из общества. Да что там говорить, ежели эту парочку разглядел бы сейчас Бутурлин, так он, к немалому своему изумлению, тотчас признал бы в них старых своих, недоброй памяти, недругов — краснолицего парня, несостоявшегося женишка Марго, и немолодого щеголя с неприметным лицом — Антона Байса, что какое-то время именовался доверенным лицом герра Фрица Майнинга, негоцианта из Риги.

— Он там еще, — сузив глаза, прошептал «женишок». — Но, похоже, одевается.

— Не переживай, Герхард! Наш друг скоро выйдет, — Антон Байс негромко расхохотался, светлые, а, скорее, даже бесцветные, глаза его при этом оставались холодными и злыми.

— Скоро выйдет, — повторил Байс. — Бригитта уже подала знак.

— Правда? А я и не заметил.

Изумленно моргнув, Герхард повел плечом, снова глянув в окно…

— Да хватит уже таращиться! — строго прикрикнул напарник. — Еще узнает.

— Да не разглядит, — «женишок» шмыгнул носом и с неожиданной завистью причмокнул губами. — А все ж повезло этому дьяволу с Бригиттой. Повезло.

— Повезло тебе уйти от его шпаги! — хмыкнул господин Байс. — Меня предупреждали, что этот чертов лоцман — отличный бретер. Его учил сам Рибейруш! Ну, этот, повешенный…

— Да знаю. Он весь город учил. Говорят — бывший пират…

— Говорят… За то и повесили.

— Герр Байс, — Герхард вдруг дернулся, словно бы вспомнил что-то важное — так и впрямь, вспомнил!

— Герр Байс, помните, вы как-то спрашивали, не хочу ли я стать начальником городской стражи? Так вот — я готов.

— Хм… он готов! — снова рассмеялся щеголь. Да, он и сейчас выглядел щеголем, даже в простонародной одежке. Неприметный рабочий кафтан — но с красивым поясом, крестьянская, с вислыми полями, шляпа — но с пером, пусть и петушиным.

— Ты-то готов, мой друг. Однако, чтобы свалить Фельтскога, надобно сильно постараться. Ты же знаешь, кто его родственник!

— Ну да…

— Первый помощник коменданта крепости Ниеншанц… весьма и весьма солидная должность.

«Женишок» снова дернулся:

— Но Фельтског же… Он же с этим русским… Он его и…

— Это надо еще доказать! Или арестовать да подвергнуть пытке… Если появятся на то основания. Что ныне зависит от нас!

— Так мы и делаем…

— Делаем… Тсс! — похоже, он снова смотрит на нас. Уходим… — герр Байс поспешно надвинул на глаза шляпу. — Нечего тут шататься, ага.

— Ты что там увидел, милый? — Марго уже оделась — серо-голубое платье с серебристым набивным рисунком, с короткими рукавами и пышной юбкою очень шло ей. Тугой корсет подчеркивал талию, выпячивал через декольте грудь.

Бутурлин покусал губу: аппетитная все ж таки дева эта Марго! Но — грех, грех! Она ведь, поди, еще и немецкой лютерской веры — грех вдвойне. Ла-адно, замолим… На тихвинском-то посаде, к слову сказать, благодаря близости к границе, нравы были куда как свободнее, чем в Москве, и это несмотря на хозяина — монастырь.

Никита Петрович тоже сходил, умылся, затем натянул на рубаху камзол, да поверх него — плащик, мало ли — дождь? Уж здесь погода такая.

Девушка вдруг рассмеялась, фыркнула:

— Ой, Никита! Ну, у тебя и одежка, да!

— А что тебе не по нраву? — недовольно буркнул лоцман.

— Ты, конечно, извини, милый… — обняв Никиту за шею, Марго покусала губу. — Скажу прямо — такой камзол, как у тебя, носили лет двадцать назад! С такими-то буфами, разрезами…

— Да ну! — оглядев свою курточку, несколько обиженно протянул молодой человек. — А у нас в Тихвине…

— Вот именно, что у вас! В какой-то там дыре.

Тряхнув темными цыганскими локонами, красотка расхохоталась в голос и вдруг, быстро прижавшись к Бутурлину, чмокнула его в щеку:

— Ну, не обижайся, ладно? Просто ты такой… такой видный мужчина и вот… Выглядишь так, как будто из дальней деревни приехал дрова купить!

— Да дров-то в деревнях хватает, милая!

— Ну, значит — козу продать. Не важно, — безапелляционно завила Марго. — Тебе надо вот… вот темно-голубой бархатный полукафтан… или камзольчик — короткий, очень короткий, и с короткими же рукавами, так, чтоб видна была сорочка… а сорочка обязательно должна быть шелковая, шикарная, дорогая! И по всему камзолу такие мелкие жемчужные пуговицы. Далее — широкие штаны… без всяких вырезов, буфов. Длинные шерстяные чулки, подвязки… туфли с блестящими пряжками, а лучше — с шелковыми бантами. Да-да, с бантами, такими огромными, такими… И — красные каблуки! Шик!