Метро 2033. Выборг - Валерий Пылаев

Там, в темноте, навстречу им двигалось что-то.

* * *

Ночь изменилась. То, что совсем недавно казалось непроглядной тьмой, превратилось в мягкий полумрак, в котором его новые глаза видели почти так же хорошо, как и днем. Он двинулся вперед, пробуя новое тело – могучее и совершенное. Огромные лапы мягко ступали по пожухлой траве, сначала медленно, но с каждым шагом все быстрее и быстрее. Бег заставлял кровь быстрее течь по жилам. Он опьянял, оставляя позади бессилие и ярость того, другого, навсегда оставшегося лежать на холодных камнях далеко-далеко отсюда. Здесь, под светом, который дарила даже не луна, а само небо, не было места слабости и бесплотной злобе. Лишь голод может приказывать тому, кто рожден свободным. Долг и месть ничего не стоят для охотника. Долг? Месть? Какие-то чужие образы, чужие мысли. Что они вообще значат?..

Нет! Нельзя забывать! Зверь остановился, будто бы налетев на незримую преграду, и замотал головой. Время охоты настало, но на этот раз его целью будет не беспомощная добыча. В первый раз за многие годы Зверь встретит равного себе. Он ждет там – далеко, на самой границе знакомых охотничьих земель. Сильный, опасный противник, готовый к смертельной схватке. Зверь почувствовал страх, но вслед за страхом пришла ненависть – не чужая, на этот раз своя собственная. Ненависть пахла дымом, указывая путь туда, где в ночи скрылся чужак.

Когда до цели оставалось совсем немного, Зверь замедлил шаг. Запах дыма усилился, но теперь к нему прибавлялось что-то другое. Чужая память услужливо подсказывала, что так пахли сталь и порох. Страшное оружие, не уступающее ни острым зубам, ни когтям. Враг затаился впереди, среди деревьев, сбоку от длинной серой полосы, по которой так неудобно бежать. Зверь остановился и втянул носом воздух.

О, этот аромат невозможно ни с чем спутать. Аромат страха. Жалкие, маленькие глупцы в полной темноте. Их глаза не приспособлены видеть ночь так, как видят ее настоящие охотники. Никакое оружие им не поможет – Зверь уже подобрался слишком близко. Еще несколько бесшумных шагов, и наступит время для прыжка, который станет для чужаков последним.

* * *

Фонарик в руках Барса зажегся за мгновение до того, как он услышал едва заметный шелест травы. Луч света прорезал ночь и выхватил из темноты огромную клыкастую морду, несущуюся прямо на Барса. Похоже, яркая вспышка ослепила Зверя – с недовольным рычанием он свернул чуть правее – туда, где стоял Королев. Мутант двигался с немыслимой для своих габаритов скоростью, но Барс все же успел почти наугад полоснуть от пояса короткой очередью перед тем, как огромная белая туша смяла Королева.

От раздавшегося крика у Барса едва не заложило в ушах. Не теряя времени, он бросился вперед, в темноту – туда, где чертова тварь волокла сквозь заросли его несчастного товарища. На этот раз Зверь не прятался и шумел так, что Барс без труда мог бы подстрелить его, целясь на звук, но рисковать было нельзя – шальная пуля могла попасть и в Королева. Коряги и прочий лесной мусор нещадно впивались в босые ноги, но Барс несся по следам Зверя, чудом избегая деревьев и веток, так и норовящих хлестнуть по глазам. Королев все еще кричал в нескольких десятках шагов впереди, но теперь уже тише. Почему он не включил фонарик?..

Когда крики прекратились, Барсу пришлось замедлить шаг, чтобы за собственным топотом слышать, как мутант продирается сквозь молодые деревья, обильно растущие вдоль трассы. Конечно, Зверь куда лучше Барса был приспособлен к беготне по ночному лесу, но тело Королева замедляло его движения, уравнивая шансы. Барс несколько раз пальнул на звук: почти не целясь – так, скорее чтобы попытаться отвлечь мутанта от его жертвы. Бесполезно. Проклятая зверюга перла вперед, как танк, круша поросль и оставляя на своем пути обломанные ветки. Барс подсветил себе под ноги. Похоже, Королев был серьезно ранен – пятна крови на листьях и траве попадались нередко.

Погоня закончилась внезапно. В очередной раз высветив мелькавшую в зарослях белую спину, Барс выстрелил и, похоже, попал: Зверь оглушительно взвизгнул и ломанулся вперед – куда быстрее, чем раньше. Поняв, что мутант, наконец, выпустил Королева из пасти, Барс в ярости высадил ему вслед все оставшиеся патроны и только после этого отбросил «Печенег» и двинулся дальше, все глубже забираясь в густой подлесок по кровавым следам.

Королев нашелся через полминуты. Крови на нем было столько, что Барс удивился, как она вообще еще могла вытекать из многочисленных ссадин и порезов. Но самая страшная рана оказалась куда хуже: у Королева больше не было правой руки. Уродливый, измолотый острыми зубами обрубок заканчивался чуть выше локтя. Барс бросился к Королеву, на ходу снимая ремень – жгут остался в рюкзаке.

– Ну что же ты так, товарищ ученый?.. – бормотал Барс, туго перетягивая плечо чуть выше раны. – А, впрочем, ладно. Рука у тебя и вторая есть. Главное – что голова цела! А без твоей головы, сам знаешь, нам никак и никуда…

Королев неожиданно прошептал что-то. Барс не услышал, но заметил, как шевелятся окровавленные губы. Ему пришлось нагнуться, чтобы хоть как-то разбирать слова.

– Придется… привыкать…

– Чего? К чему привыкать? – переспросил Барс. – Так, полежи, я сейчас в лагерь за бинтами сбегаю…

– Не надо! – прошипел Королев. – Жить без моей головы… привыкай. Слушай меня внимательно, времени… мало…

– Я тебе дам – привыкай!

Барс в бешенстве рванулся было прочь, чтобы поскорее принести бинты, но что-то его удержало. Невзирая на сумасшедшую боль, Королев упрямо продолжал что-то бормотать, все тише и тише, словно пытаясь успеть сказать что-то очень важное до того, как…

– Андрюха, – умоляюще простонал Барс. – Ну почему? Почему так?

– Неважно, – едва слышно отозвался Королев. – Все… неважно. Мы… мы бы все равно, рано или поздно. Девочка… Сохрани ее… что бы не случилось… Другая… новая, сейчас это… главное.

– Да почему, почему главное?! – заорал Барс, в бессильной ярости хватая Королева за плечи. – Какого хрена?! Ты, Расул, Костя, Эдик – ради чего?! Почему она должна быть важнее нас всех?

Но ответить ему было уже некому. Только что на руках у Барса умер последний из тех, кто покинул вместе с ним питерское метро несколько недель назад. Умер, совсем немного не добравшись до тех мест, к которым так стремился. Самая важная потеря, и самая страшная. И дело было не только в том, что двадцать лет назад Королев заменил Барсу одновременно и отца, и мать, и старшего брата, и учителя. С ним погибла еще одна часть старого мира.

Знания – их больше некуда было записывать, да и передавать, если разобраться, некому. Таких, как Королев, оставались единицы, как бы ни пыжились яйцеголовые умники с «Техноложки». Чему он успел научить Барса и еще нескольких ребят с «Владимирской»? Лишь жалким крохам того, что знал сам. И вот теперь – все. Никогда больше он не прикоснется к древнему аппарату, никогда не заставит работать мертвое железо, неизбежно оживавшее, повинуясь воле Королева. И никто не придет ему на смену. Бестолковый молодняк будет и дальше рвать друг другу глотки за еду, женщин или десяток патронов, а машины, поддерживающие жизнь в метро, будут выходить из строя. Дизельгенераторы остановятся, когда в конце концов не останется тех, кто умеет их чинить. Станции будут утопать во тьме, одна за другой. Пять, десять лет, может быть – пятнадцать, а потом – конец. Для этого не нужна ни радиация, ни мутанты – люди угробят себя сами. Точно так же, как они угробили все двадцать лет назад.