Над Канадой небо синее - Комбат Найтов

– Если ты не бросишь курить, я от тебя уйду!

– Ой, да куда ты денешься! – отец протянул руку, пересадил маму к себе на колени и поцеловал ей плечо. Богдана подскочила с места и упала на колени рядом с ними, пытаясь поцеловать им руки.

– Вставай, вставай, девочка. Идите, и берегите себя!

Случилось так, как говорил отец. Госсовет собрался через несколько дней, все были возмущены моим выбором.

Бутурлин был потомком татарского хана из рода Чингизидов, коих на Руси было много, носивших титул князя с добавлением «татарский». Подняли его «дело», начали выяснять, кто мать потенциальной невесты, тут же голословно обвинили девушку в распущенности, хотя мы еще даже ни разу не поцеловались. Устроили медкомиссию, где были вынуждены признать, что Богдана чиста.

Ни мать, ни отец ни слова не сказали о помолвке, и на Госсовете указали на источник слухов, что никаких смотрин никто не устраивал, и конкурс проводился совершенно для других дел. И что бороться со слухами никто не в состоянии. Но запрещать сыну встречаться с тем, с кем он хочет, они не станут. С девочкой ничего не случилось, и сироту никто обижать не собирается.

Мать ее оказалась из семьи польского шляхтича, но брак отца и матери Богданы действительно не был зарегистрирован ни в церковных книгах, ни в государственных органах.

Родилась она в царстве Московском, в Юрьевской церкви стоит запись о том, что она незаконнорожденная. Напротив отца стоит прочерк. Ребенка крестили уже после смерти матери. Подпись княгини Бутурлиной в книге присутствует. Сама старая княгиня носила падчерицу в церковь.

Руську тоже вытащили на заседание Совета, и пришлось ей отвечать за свой длинный язык. Нам с Богданой практически шагу не давали ступить самостоятельно и без свидетелей.

Всех задел мой выбор, как будто я им по любимым мозолям прошелся.

Выход нашел я! Собрал на глазах у всех мотодельтаплан, посадил вперед Богдану и улетел на атолл Подлунный, что в семи милях восточнее.

Атолл небольшой, необитаемый, пресной воды там нет. Небольшой пляж и дот, в котором есть запас продовольствия и воды. Руська нас и там, конечно, нашла, но она уже была на нашей стороне. Нас она не выдала, но привозила разные вкусности, доставила палатку, спиннинги, уголь и все что необходимо. Там, на острове, мы стали близки, хоть нам все и говорили, чтобы ни в коем случае этого не делали. Отец, правда, по этому поводу сказал, что только детей не заводите, не признают их и брак законным не признают. Пригодились те средства, которыми снабдила меня мама перед отъездом в экспедицию. Богдана перед этим сама сказала, что ей все равно, будет она царицей московской или нет. Главное, что у нее есть я.

Руська и вернувшаяся на остров губернаторша Анастасия плотненько занялись общественным мнением, привлекли не только газетчиков, но и съемочную группу местной киностудии. Нас вытащили с необитаемого острова, предложили переселиться на Полуночную Луну, но не в «детский» дом, а в левый флигель дворца. Затем объявили парусную регату длиной полторы тысячи миль по замкнутому маршруту вокруг Нововыборгских Багамских островов. Мне пришлось стать яхтенным капитаном с экипажем, состоявшим из одних девиц. Гонка была сложная, ведь следовало пройти половину дистанции против ветра и течения, так что много приходилось лавировать и крутить при этом лебедки.

Затем Анастасия Гавриловна протащила нас по целому ряду каких-то торжественных мероприятий, мы приняли участие в карнавале на острове Кроншлот. Затем посетили несколько арендованных у Испании островов в южной части Карибского моря. Особой надобности ходить туда не было, но пересев на яхту, довольно тяжело от нее отказаться. Всегда хочется немного продлить удовольствие.

Но подошло время отплытия домой, и пришлось возвращаться на Полуночную Луну. Там, уже в составе эскадры, следовать за «Татьяной», царской яхтой, на которой находились мать, Руська и Богдана. Отец шел на «Я-702», типа «Ярослава», а я – на том крейсере, на котором пришел из Батавии, «Я-801».

По приходе домой я узнал, что мы не одиноки в этом мире, и мне показали мое свидетельство о рождении, в котором было указано, что родился я в городе Санкт-Петербург, в 2017 году. Документы отца и матери, фотографии городов, которых я никогда не видел, и кирпичную стену из красного кирпича, отделявшую наш мир от того мира.

– Но почему? Зачем вы построили эту стену и отгородились от целого мира?

– Наш мир чище и лучше. Нам удалось построить экономику на совершенно иных принципах производства энергии. Мы не сжигаем углеводороды, выбрасывая отработанные газы в атмосферу, что вызывает парниковый эффект. Наши города не задыхаются от выхлопных газов, мы не производим полиэтилен и полипропилен, которые практически не разлагаются и в огромном количестве плавают в океане, а ведь они составляют семьдесят процентов бытовых отходов на суше. Наши ресурсы возобновляются естественным путем: ежегодно появившиеся на поверхности воды водоросли опускаются на дно наших озер и болот и постепенно превращаются в топливо для нас. Здесь ты не увидишь следов разлитой нефти и птиц и животных, умирающих из-за этого. Выборг и Россия стали крупнейшим государством в мире, над которым никогда не заходит солнце. В том мире Европу в это время раздирали противоречия и войны. Мы нивелировали эти противоречия, и на континенте крупных сражений просто нет, мы подорвали могущество церкви. В том мире уже в 2016 году стало ясно, что остальной мир решил уничтожить нашу страну во что бы то ни стало.

– Почему они ненавидят нас?

– У них другая цивилизация – цивилизация потребления.